Крик отчаяния застревает у меня в горле; силы давно на исходе… Неужто это конец?
Первые снежинки падают на голую грудь.
– Вы шутите? – Глухой шепот раздается у самого уха. Иненна испуганно вздрагивает. О Господи… Все это время он стоял у меня за спиной. И как я могла не заметить? – Здесь нет никого, кроме вас. Так зачем же кричать? Оглянулись бы по сторонам – я всю дорогу шел рядом с вами. Говорите тише, не то разбу́дите Ламассу – он и так устал лаять. Почуял издалека, лишь только вы ступили в пределы этого замка. Глупая идея побеспокоить нас явно пришлась ему не по вкусу. Зачем вы тут, что́ позабыли?
В сером бесформенном одеянии он выглядит, как привидение: черные волосы, бледные тонкие пальцы, глаза, ярко горящие во тьме ночи. Но главное – руки, ужасающе длинные руки, достающие до самой земли. Такое нечасто увидишь. Нечто среднее между ангелом и чудовищем.
Я думаю, мы сумеем найти общий язык. И тему для разговора. Уверена – мы с ним похожи.
– Скажите, вы хозяин этого… дома?
Кивает.
– Я ожидала более теплого приема – во всех смыслах! Поглядите: я сбила себе ноги, добираясь сюда. Мне тяжело, тело ломит; и вообще – вы что, ослепли? Я голая! Немедленно предложите мне хитон или тогу!
– Сказал же вам – тихо! Не смейте кричать. Шепотом, все только шепотом! Проявите хоть толику уважения к спящим животным. Тем более таким большим и опасным, как Ламассу.
Мгновение помолчав, он продолжает:
– Хорошо! Так и быть – возьмите накидку. Хотя без нее вы мне нравитесь больше… Так все же: кто вы? И зачем явились?
Ну и наглец! Можно подумать, это меня здесь подозревают в убийстве! Как смеет он говорить со мной в столь неподобающем тоне? Как-никак, я представитель Великого следствия, и бояться меня – священный долг каждого смертного!
Не моргая, продолжает смотреть как ни в чем не бывало. Искры его взгляда жгут меня изнутри… Гнев и желание, боль и опасность – что́ может быть более притягательным?
– По правилам этикета первым представляется мужчина… Но я облегчу задачу: мне известно, что вы – Настоат. Или будете отпираться?
Усмехается.
– Отпираться от чего? Я впервые слышу это имя. Впрочем, не буду отрицать – я знаю, что в Городе меня так прозвали. Поэтому называйте, как вам будет угодно: я есть тот, кто я есть, ни больше ни меньше.
– Замечательно! Моя очередь: я – Иненна, криминалист Великого следствия; прибыла сюда по поручению самого Дункана Клаваретта…
– «Самого»? – Вы посмотрите, еще и перебивает! Какая смелость, какая дерзновенная отвага! Он достоин моего восхищения. – «Самого»? С каким почтительным придыханием вы произносите это имя… Видимо, одно упоминание Дункана Клаваретта должно ввергнуть меня в ужас. Наивно! Так вы, стало быть, простая ищейка и притом ищейка фантастически глупая, что имела неосторожность забраться в самое логово предполагаемого убийцы. Словно в пасть Тигру. Или Левиафану. И каково вам тут? Страшно?
– Честно? Страшно! Но вы же не причините мне зла… Не могу поверить, что вы на это способны. В вашем лице я вижу прирожденное благородство!
– Ха-ха-ха! Какая откровенная, ничем не прикрытая лесть! Иненна – или как вас там – уверяю: ни к чему петь дифирамбы! – Невероятно! В устах сих имя мое звучит аки хор херувимов. Никто не произносил его столь чувственно и проникновенно. Потрясающий магнетизм! – Не будьте опрометчивы, бросайте все и возвращайтесь туда, откуда прибыли – поверьте, здесь вас не ждет ничего, кроме забвения, тоски и неумолимого рока. Пожалуйста, не тратьте мое время!
– Настоат, так просто вам от меня не отделаться. Не для того я шла сюда, коченея во мгле ночи, чтобы сейчас, добравшись до цели, плюнуть на все, развернуться и убежать в Город. Взгляните: я вся дрожу в предвкушении нашей беседы. Смотрите, не бойтесь!
И накидка призывно падает на пол. В тусклом свете дворцовых покоев обнаженное тело Иненны пылает янтарным огнем, переливаясь в сиянии снега и блистая священной, величественной, первозданной красой.
