К сожалению, по-прежнему остаются кое-какие нюансы. Например, как отдать приказ, обрекающий на смерть почти всех защитников Города, при этом не рискуя собственной шкурой? А что, если мы проиграем? Что, если придется сдаться в плен и стать коллаборационистом и полицаем? С такой-то подноготной оккупационные власти Картаго точно не погладят меня по головке! Как бы сделать так, чтобы одновременно возглавить Сопротивление, держать в руках все его нити – и в то же время не оказаться на первых ролях, играя роль не инициатора, но послушного исполнителя? Да уж, задачка! И вновь мне нужен Деменцио Урсус.
Отлично, ответственность с себя мы благополучным образом сняли! Жаль только, что новоявленный Консул лишился зубов и теперь с неделю будет зализывать раны. Ну ничего, оно того стоило!
Приказ по армии: «Всем вернуться в окопы! Продолжаем сопротивление. Период неудач позади. Ни шагу назад!»
Картаго, ты будешь разрушен! Я обещаю!
Деменцио, как обычно, спокоен. «Не бойтесь, мой командир! Из беспорядка рождается слава, из войны и смертей – новая жизнь. “Хаос – это лестница”,– слышал я в одном сериале. Так и есть: ваша лестница к заоблачным вершинам власти».
Надо бы выспаться – разум должен быть чистым.
Ночью один из офицеров – совсем юный, почти ребенок – с криком и шумом ворвался в комендатуру. Откуда такая дерзость? Пришлось дать ему аудиенцию.
Оказалось, у него есть план на грядущее сражение. Выслушал. Мне понравилось. Стоит попробовать – все равно терять уже нечего.
Имя офицера я, к сожалению, не запомнил.
Деменцио Урсусу изменения в текущей диспозиции сообщать пока что не буду. Все узнает по факту.
Неприятель взял бастион и равелины, сокрушил заградительный вал и ворвался в Город. Начались бесчинства, грабежи, мародерство… Сотни и тысячи мирных граждан полегли тут же; огнем и мечом враг пробирался к самому сердцу – нашей комендатуре.
И тогда мы исполнили предначертанное: свежий легион, ранним утром форсировавший реку, обошел противника с фланга и, с трудом продравшись сквозь болотистую, поросшую терновником пойму, ударил с тыла в тот самый миг, когда неприятель был уже уверен в победе. Одновременно вторая колонна стрелков рассыпным строем устремилась к густой, полузатопленной кипарисовой роще, беглым огнем прижав к ней вражескую конницу и лишив ее пространства для маневра. Кавалерия пала. Отрадное зрелище!
Усталый, измотанный грабежами, обескровленный собственным остервенением враг бросился в бегство – и был перебит до последнего солдата. Никто не выжил – что за чудесная, поистине благословенная баталия! Когда-нибудь о ней напишут в учебниках.
Заходящее солнце озаряет руины Вечного Города. Стоны, кровь, кишки на брусчатке… Это ничего – скоро все восстановим! Кроме кишок, конечно, с ними уже ничего не поделать.
Трупы приходится скидывать в волчьи ямы. Хоронить негде, земля полнится смертью, а воздух – агонией и смрадом. Кажется, это надолго… Ночью совершим тризну.
Проклятому Картаго и его союзным городам-государствам теперь точно придется несладко. Всем им подписан смертный приговор! Ждите своего часа – мы уже выступаем!
Юный офицер – герой и творец сей виктории, автор победного плана – награжден медалью и повышен до дивизионного генерала. Идет по моим стопам. Браво! Всего за день он стал мне как сын – ему я обязан триумфом, а может, и жизнью.
Лишь одно заботит меня этим вечером: Деменцио всенародно приписал авторство гениального плана лишь мне да себе, напрочь позабыв о юном герое. Нас искупали в овациях, а затем, в кулуарах, произошла неприятная стычка – разъяренный несправедливостью молодой офицер бросил перчатку в лицо Деменцио Урсусу; тот в долгу не остался и отвесил ему оплеуху. Чуть было не дошло до дуэли – еле их успокоил.
Боюсь, эта ссора надолго – «посеявший ветер пожнет бурю». Впрочем, время все лечит.
Ах да – я, наконец, запомнил имя молодого героя: Дункан Клаваретт. Звучит величественно и монументально.
Вот мы и под стенами Картаго. Наконец-то! Будем драться изо всех сил – как львы или тигры! Никаких предложений о почетной капитуляции, никакого соглашательства и конформизма – война до последней капли крови! Разрушение и надругательство над нашим Городом требуют возмездия и воздаяния.
