На этот раз против выступил Дункан. Нет единства в команде! Говорит, нельзя распылять силы – их у нас и так кот наплакал. Наша цель – психологическая атака, политическое давление, а не взятие Города в осаду; на последнее у нас точно не хватит ни сил, ни ресурсов. Возможно, в чем-то он прав – надо было просто ввести легионы в Город и захватить правительственные и административные здания – Осенний дворец, телефон, телеграф, почту, железнодорожную станцию, – а не останавливаться лагерем в диких предместьях. Но что сделано, то сделано! Будем воевать, ибо нам предуготована победа.
Час назад обошел лагерь: войска начинают редеть. Надеюсь, это обман зрения и мне показалось.
Что делать дальше? Мы в ловушке. Еще и от Деменцио ни слуху ни духу! Неужели предательство?
Я словно в оцепенении: мысли путаются в голове, руки трясутся. Дункан предлагает немедленное отступление – его план таков: форсированным маршем добраться до северных границ государства, где по-прежнему гремит моя слава, пересечь Рупейкон и начать сбор подкреплений. Блицкриг провалился – значит, пора перейти к войне на истощение. Шансов мало, но они есть.
Как заведенный, Дункан повторяет: «Медлить нельзя, войска разбегаются – сиюсекундно отдавайте приказ об отступлении! Иначе мы все здесь погибли».
Я жалок… Вместо того чтобы принять судьбоносное решение – сижу и пишу эти строки.
Отдаю себя во власть Провидения.
Я остаюсь здесь; на закате покончу с собой. Первая попытка – тогда, в осажденном Городе – окончилась неудачей, вторая – завершится моей смертью.
Какая ирония – в прошлый раз я был среди защитников Города, сейчас – среди осаждающих. История движется по спирали.
Принесли две бутылки вина. Умирать пьяным – не так страшно.
В Городе карнавал, богослужение и молебен. Отмечают мое отступление. Хлопки фейерверков перемежаются бравурными маршами, баллады – заунывными мотивами псалмов и песнопений. Вот оно, подлинное ликование! Валтасаров пир – празднество перед смертью. Моей смертью.
Как мало нужно для народного счастья – всего лишь сохранения опостылевшего, но привычного строя. Стабильность, мать ее за ногу! Она как наркотик – однажды попробовав, слезть уже невозможно.
Достаю гладиус[40]. Эффект déjà vu[41] – помню, как смотрел на него два века назад. Все повторяется – лишь исход на этот раз будет печальным.
Неожиданный стук в дверь. Как все это знакомо!
Тяжело вспоминать наш диалог – но я постараюсь быть честным. Хотя бы перед бумагой.
Деменцио со всей силы бьет мне под дых.
– Говорил вам – рано! Не послушались, решили все сделать по-своему – и благополучно обосрались. Браво! Так провалиться – это надо суметь!
Хватит ныть! Сопляк! Осталось только попричитать: «Судьба, верни мне мои легионы!»
Успокойтесь! Возьмите себя в руки. Самоубийство отменяется – я пришел с радостной вестью. Вам опять повезло – игра продолжается. Слышите празднование? Как думаете, по какому оно поводу?
– Моего отступления?
– Нет. Правительство Республики пало – вот народ и гуляет.
– Что за чушь! Как это… пало? Мы разве не проиграли?
– Вы – да! Но есть силы гораздо более могущественные, нежели ваши жалкие легионы. Дух всегда побеждает меч.
– Какой еще дух?
– Семь Сестер, идолы и кумиры – все ушло в прошлое. Как вы некогда и мечтали… А за ними и то правительство, что было основано на их сакральном авторитете. Даже Баал-Зевул вынужден пока затаиться. Но он, несомненно, вернется!
Деменцио Урсус саркастически усмехается.
– И кто теперь вместо них?
– Догадайтесь!
– Что? Неужели?.. Великий Архитектор с Востока? Скажите, не молчите, я прав?!
– Естественно! Кто же еще? И это с ним вы хотели тягаться своими пушками да солдатиками? Смешно! Я же говорил, ваше время придет, но пока – слишком рано. Почва для единовластия еще не готова.
– И что теперь делать?
