– Пять тысяч пятьсот сорок один, – улыбаясь, произнёс странник, пуская куст по ветру.
Счётчик оскалился сломанными зубами:
– Пять тысяч пятьсот сорок и пять десятых, – прошипел он, глядя на Длань.
– Так, парень, – тот подошёл к Пустырнику, связывая из верёвки петлю, – ты обвиняешься в нанесении морального ущерба и во вторжении в частную жизнь свободного гражданина. Данной мне Оракулом властью я арестовываю тебя.
Пустырник не успел ничего сказать в свою защиту, как его запястья стянула верёвочная петля.
– Ты имеешь право молчать или нанять защитника. – Длань снял шляпу – гладкая лысина сверкнула в лучах солнца. Когда-то давно его скальпировали, обнажённые кости черепа пожелтели и потрескались. – Хотя, думаю, защитник не станет выгораживать тебя, но такова судебная процедура.
– За что?! – наконец обрёл дар речи Пустырник. – Я всего лишь помог убогому!
– Кого ты назвал убогим? – человек Оракула прищурился.
– Пять тысяч пятьсот сорок и пять десятых, – презрительно произнёс Счётчик.
– Это просветлённого ты сейчас назвал убогим? – гнул своё Длань. – О-о, парень, тебе лучше молчать, иначе я обвиню тебя в нанесении оскорбления свободному гражданину. Но учитывая, что ты пришёл издалека к Оракулу, я могу смягчить обвинение и пропустить мимо ушей последние слова, – Длань многозначительно посмотрел на резак, который Пустырник так и не выпустил из рук.
– Ы-ы-ы, – промычал зомби за спиной странника и ткнулся головой ему в спину, от чего Пустырник едва не подпрыгнул на месте. Какая жуть стоять среди облезлых зомбей! Глянь на них, и даже не поймёшь – то ли это ошмётки плоти свисают с конечностей, то ли остатки одежды.
– Хотите резак? – тихо спросил странник. – А взамен снимите обвинение.
– Я хочу? – Длань приосанился, исполнился гнева. – По-твоему, я требую взятку? Новое оскорбление, парень?
– Нет-нет! – спохватился Пустырник, роняя резак на землю, как бы в панике. – Вы правы, сударь. Мне лучше помолчать.
Длань довольно кивнул, огляделся и, быстро подняв оружие, спрятал его в складках плаща. Счётчик удивлённо уставился на блюстителя закона.
– А у вас, сударь, между прочим, пять тысяч пятьсот сорок один и пять десятых, – человек Оракула указал на перекати-поле, пересёкшее линию счёта.
Счётчик дрогнул, засуетился, повторяя названное число. Ещё три куста неслись в список, гонимые сухим ветром.
– Так вы меня отпускаете? – осторожно спросил Пустырник, протягивая связанные руки к блюстителю закона.
– Зачем? – удивился тот. – Ты ведь шёл к Оракулу? Я отведу тебя прямо к нему.
– Н-но…
Указательный палец Длани, перемотанный грязной тряпицей, ткнул Пустырник едва ли не в нос.
– Парень, парень, учти: незнание закона не освобождает от ответственности.
И странник подчинился.
Есть ли жизнь после гипса? Теперь Гена Зыбин мог с уверенностью ответить: есть! Самым большим горем в жизни Гены была его странная болезнь. Точнее даже не болезнь, а особенность организма: он отторгал любые электромеханические апгрейды. Друзья усиливали скелет металловолокном, а после поднимали тяжести, прыгали с высоты, вставляли глазные импланты, увеличивали объём лёгких… А Гена Зыбин еле выжил, когда ему попытались усилить сломанную руку. Врачи были в шоке, пока какой-то старый хирург не надоумил их взять перелом в дощечки и обмазать гипсом. Это был страшный позор для Гены. Он, как последний идиот, ходил с толстенным поленом на шее, в которое превратилась рука. Столько издевательств и колких шуток он не слышал за всю свою жизнь. В ФейсОфТейбле – ресурсе для приколов – приятели устроили соревнование: кто первый выложит новое изображение Полена, как прозвали Зыбина. Гене приходилось прятаться, маскироваться, но даже дома ему не было покоя.
Больше всего было обидно, когда над ним смеялась девушка из соседнего пентхауса – прекрасная брюнетка, при появлении которой сердце Зыбина давало сбой. Он готов был часами любоваться её грацией, тёмными локонами, точёным профилем. Она же спрашивала, как дела, с улыбкой поглядывая на гипс, а потом хохотала с подругой, едва Гена отвечал «нормально» и проходил мимо. Её насмешки были самыми неприятными, раздражающими.
Однажды всё переменилось.
Такой большой палатки Пустырник никогда не видел. Ветер едва шевелил тяжёлые занавеси, гудел на растяжных канатах, трепал длинные вымпелы, привязанные к верхушкам шестов. У входа стояли два Стража в латах, если эти смятые железки можно назвать латами.
Пустырник сглотнул, остановился. Зомби, идущий за ним, ткнулся в спину всей массой, не позволив задержаться. Стражи вытянулись во фрунт, в ответ Длань небрежно коснулся пальцами руки дырявой шляпы.
