По колее, в сопровождении вооруженного эскорта, катилась карета. Казио видел, что возница одет в золотую с черным и зеленым ливрею герцогини Рови – один из титулов Энни.
– Значит, придется драться, – вздохнул з’Акатто.
Казио хотел спросить, что имеет в виду его старый наставник, но не стал, потому что увидел всю картину.
Эскорт был одет в темно-синие плащи рыцарей лорда Гравио, магистра одного из боевых орденов церкви.
– Ее уже захватили, – пробормотал Казио.
– У нас нет ни малейших оснований считать, что она в карете, – заметил з’Акатто. – Возможно, внутри сидит какой-нибудь толстый сакритор или полдюжины солдат.
– Вполне возможно, – не стал спорить Казио. – Однако я вижу четверых. А о тех, кто сидит в карете, буду тревожиться потом.
– Четверо в полных доспехах, верхом на боевых скакунах, – уточнил з’Акатто, показывая рукой. – Против нас хватило бы и двоих.
– Да, я уже получил хороший урок, – сказал Казио.
– Сомневаюсь.
– Нет, я все понял. С такими не следует фехтовать; нужно просто стукнуть каждого чем-нибудь тяжелым, верно? Осталось выяснить, есть ли у нас что-нибудь тяжелое?
Он огляделся. Их шалаш был устроен в ветвях двух растущих рядом больших деревьев, на высоте десяти пареси от земли. У них имелось несколько пустых бутылок из-под вина и ветки. И больше ничего. И совсем мало времени на подготовку – судя по всему, карета будет рядом через четверть колокола.
З’Акатто сделал глоток из последней бутылки «Матир Мензил», и на мгновение Казио показалось, что его спутник сейчас заснет. Однако з’Акатто вздохнул и вытер рукавом небритый подбородок.
– У меня появилась идея, – сказал он.
Когда Казио вышел на дорогу перед приближающейся кавалькадой, он все еще не был уверен, что идея з’Акатто так уж хороша. Впрочем, других идей все равно не было.
– Стойте! – закричал Казио.
Рыцари приподняли забрала своих шлемов, и Казио увидел, что они удивлены.
– Что тебе нужно? – спросил рыцарь с рыжими усами.
– Я услышал, что рыцари лорда Гравио скачут по этой дороге, – заговорил Казио. – И я сказал себе: «Неужели рожден рыцарь Гравио, которого я не сумел бы победить совершенно голым, с одной лишь шпагой?» И я ответил себе: «Конечно нет, такой рыцарь еще не рожден». Но тогда я спросил у себя: «А что, если бы их было двое или трое? Быть может, в таком случае я бы немного вспотел. Однако мне кажется, что у четверых рыцарей есть небольшой шанс».
– Прочь с дороги, голый идиот, – сказал другой рыцарь. – Ты не рыцарь в таком смехотворном виде.
– Я хочу, чтобы у нас была полная ясность, – продолжал Казио, опираясь на Акредо. – Вы боитесь сразиться с голым человеком. Вы ведь поняли, что я готов биться сразу со всеми?
– Рыцари Гравио сражаются только с рыцарями, жалкий тупой свинопас, – заявил рыцарь с рыжими усами. – У всех остальных есть выбор отойти в сторону или умереть, как лишенным чести собакам.
– Да, я слышал, какие вы храбрые ребята, – сказал Казио. – Говорят, вы обожаете убивать женщин – ведь лишившиеся головы любовницы не смогут рассказать о вашем полнейшем бессилии.
– Оставь его в покое, – вмешался другой рыцарь. – Это просто безумец.
– Мое терпение не беспредельно, – прорычал усатый. – Но я попробую его простить. Прочь с дороги.
Казио сделал шаг вперед.
– Если мои слова вам непонятны, то я перейду на более доступный язык.
И он направил в их сторону струю мочи.
Теперь Казио добился желаемого результата. Усатый взревел вместе с двумя товарищами и бросился к Казио. Трое обнажили свои мечи.
Казио развернулся и побежал изо всех сил. Конечно, он бегал медленнее лошади, но лошади требовался разгон.
Свернув в лес, Казио оглянулся и увидел, что рыцари набирают скорость, все они держали мечи наготове, готовясь его прикончить.
Он пробежал еще три пареси, снова свернул и принял боевую стойку.
Трое всадников с грохотом повернули вслед за Казио. На лице усача застыла злобная усмешка, он что-то закричал, но именно, в этот момент он и его собратья оказались перед веревкой, которую Казио натянул между двумя деревьями. Усач налетел на веревку лицом, а один из его спутников – латным воротником. Третий успел заметить ловушку и поднял меч, чтобы разрубить веревку, но задел ее предплечьем. Все трое рухнули на землю со своих скакунов.
Лишь один из них сумел приподняться – тот, что попытался разрубить веревку. Казио не стал дожидаться, когда он встанет на ноги, а сразу поднял забрало шлема, которое опустилось, когда всадник упал на землю, и врезал ему рукоятью Акредо в нос. Рыцарь закричал, Казио сорвал с его головы шлем и ударил его еще раз. Тот упал и больше не делал попыток подняться.
– Трусы, я дал вам шанс сражаться с честью, – сказал Казио. – Вы этого не заслужили, поскольку мне такого шанса вы предоставить не пожелали. И вот чем это для вас закончилось.
Он повернулся и побежал к карете, где обнаружил з’Акатто, стоящего над четвертым рыцарем, который неподвижно лежал на дороге.
– Они мертвы? – спросил з’Акатто.
– Возможно, один из них. Я не стал выяснять, что с остальными.
– Нам следует их прикончить, – сказал з’Акатто.
Казио покачал головой:
