– Тот мужчина, которого ты нашел в карете, ударил молодого ножом в горло, а потом смеялся, глядя, как тот умирал. И остальные рыцари смеялись. Потом он сел со мной в карету, закрыл двери и связал мне руки за спиной. И он так на меня посмотрел, что я подумала: сейчас он меня изнасилует. Мне уже доводилось видеть глаза мужчин, у которых возникают такие мысли, но у этого на уме было нечто более ужасное.
– Что? Что ты хочешь сказать?
– Еще хуже. Он не просто хотел изнасиловать меня. Он задрал мое платье, а я даже не пыталась сопротивляться. Может быть, он не станет делать мне больно, надеялась я. Однако он пробормотал что-то вроде «кровь скажет», а потом начал меня резать, и когда я… – Она вновь начала плакать, а Казио ждал, поглаживая ее волосы.
– Мы можем поговорить об этом позже.
Она покачала головой:
– Потом я и вовсе не смогу ничего рассказать. Я знаю, что не смогу.
– Тогда постарайся успокоиться и продолжай.
– Я потеряла сознание, а когда пришла в себя, он по-прежнему продолжал меня резать. Кровь была повсюду. Мне стало так страшно, Казио. Мы столько всего перенесли, столько видели. Я больше не могла терпеть. Не могла.
– И что произошло дальше?
– Я хотела причинить ему боль, – сказала Остра. – Я хотела добраться до него и загрызть. Мне так сильно этого хотелось… и потом он закричал, снова полилась кровь, и я больше ничего не помню. А потом я увидела тебя.
– Все кончилось, – успокаивающе сказал он. – Порезы заживут, все будет хорошо.
– Мне так не кажется.
– Я знаю, – сказал Казио, хотя он понимал, что не может представить себе переживаний Остры.
– Теперь я знаю, что чувствовала Энни, – тихо проговорила Остра. – Мне бы следовало понять ее раньше.
– Когда ее чуть не изнасиловали?
– Нет.
То, как она произнесла это слово, заставило Казио вздрогнуть. Словно ребенок в колыбели посмотрел ему в глаза и сказал то, чего малыш знать не может.
Но как-то спокойно, почти небрежно, не привлекая к себе внимания.
Остра посмотрела на Казио и попыталась улыбнуться.
– А что ты здесь делал?
– Искал тебя, естественно.
– Почему?
– Я добрался до Данмрога, но там оказалось полно церковников, которые хотели содрать с меня шкуру. Однако я знал, что Энни послала тебя ко мне, и понял, что тебе грозит опасность, поэтому мы с з’Акатто спрятались возле дороги, чтобы останавливать каждую проезжающую мимо карету, пока не найдем твою.
– И сколько карет вы остановили?
– Только одну. Сейчас люди опасаются путешествовать.
– Я ужасно рада, – сказала Остра. – Я так боялась, что больше тебя не увижу. Я уже в этом не сомневалась. Но мне бы следовало знать. Ты всегда умудрялся меня спасать, даже если ты спасал Энни.
– На сей раз я спасал именно тебя, – сказал Казио.
Некоторое время карета продолжала катиться дальше, а они молчали.
– Почему она так поступила, Казио? – наконец спросила Остра. – Почему отослала тебя?
– Не знаю. Она попросила меня кое-что сделать, а я не захотел – и ей это не понравилось.
Остра попыталась рассмеяться.
– Все говорят, что она изменилась. Как странно.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, раньше она была легкомысленной, а теперь у нее появилось множество обязательств. Энни никогда не думала, что станет королевой, но это произошло.
– Да, похоже, она изменилась.
– И даже очень. Ты должен меня понять, я ее люблю больше всего на свете. И я очень хорошо ее знаю. Она всегда была невероятно эгоистичной, настолько эгоистичной, что даже сама этого не подозревала. Ты понимаешь, что я имею в виду?
– Думаю, да, – ответил Казио.
– Она всегда настаивала на своем – какой бы ни была цена, которую приходилось платить. Ты знаешь, что она хотела сбежать по дороге в монастырь? И она бы сбежала, если бы я ее не остановила. Ей и в голову не пришло подумать обо мне – что стало бы со мной, когда оказалось бы, что она исчезла.
Нет, она не хотела причинять мне боль, просто она не подумала о том, какие последствия могут иметь для окружающих людей ее поступки. Молодого конюха в Эслене высекли и выгнали за то, что он позволил ей взять лошадь, когда мать запретила ей верховые прогулки. Я могла бы продолжать, но главное состоит в том, что для Энни все вокруг лишь тени – одни чуть более реальные, чем другие, – и не более того.
– Однако за то время, что я ее знаю, Энни изменилась, – заметил Казио.
– Да, – согласилась Остра. – Теперь она другая. И стала королевой.
– Чего сама Энни, как ты сказала, совсем не хотела.
