– Я должен попытаться помочь своей королеве, вы это понимаете, – сказал Нейл.
– Да, – тихо ответила Бринна. – Я сделаю для нее все, что в моих силах.
– И Энни.
Но Бринна ничего не ответила. Она лишь вновь надела маску.
– Зачем вы скрываете лицо? – спросил Нейл.
– Я говорила о высшем призвании, – прошептала Бринна. – Возможно, когда-нибудь я вам все расскажу.
Она повернулась и вышла через ту же потайную дверцу, а через мгновение появились стражники и отвели Нейла обратно в его вонючую камеру.
Мюриель потягивала вино, опираясь на стертую временем каменную балюстраду балкона. Внизу, между узкими белыми стенами ущелья, шумел поток, вокруг виднелись заросли горных сосен и елей. Балкон, на котором стояла Мюриель, был вырублен прямо в скальной стене ущелья.
– Кто создал это место? – спросила Мюриель, когда к ней присоединился Беримунд.
– Не знаю, – ответил он. – Мне говорили, что этот стиль напоминает Унзелтиузангардис, или «Коварные королевства».
– Это было во времена Колдовских войн.
– Да, вы правы, – кивнул Беримунд. – Мне представляется, что здесь находилось убежище волшебника или тайная обитель его любовницы. Мы с моими братьями-волками нашли это место, когда находились в фарунье.
– Фарунья? Так называется эта провинция?
Он недоуменно посмотрел на Мюриель, а потом рассмеялся.
– Нет, – покачал головой Беримунд. – Фарунья означает, что мальчик становится достаточно взрослым и путешествует со своими сверстниками, охотится на хищников, сражается с горными племенами. Мы с моими братьями-волками скитались несколько лет, умудрились добраться даже до Зузтари. Тех, кто вернулся, стали считать мужчинами и воинами. Всякий мальчишка, который надеется быть воином Ханзы, должен сначала пройти через фарунью.
– Вы потеряли друзей?
– Когда мы покинули дом, нас было сорок человек. Обратно вернулись тридцать два. Совсем неплохо, если учесть переделки, в которых мы побывали. – Он ухмыльнулся: – То были замечательные времена. Вот почему я уверен, что мои братья меня не предадут. Мы вместе прошли огонь и воду и стали мужчинами. Это очень сильная связь.
«По-настоящему предать могут только те, кому по-настоящему веришь», – подумала Мюриель.
Она не стала ничего творить Беримунду. Если он ошибается, с этим уже ничего не поделаешь. Ее слова ничего не исправят.
– Мы заметили это место снизу, – продолжал рассказывать Беримунд. – Пришлось потратить пять дней, чтобы найти вход. Позднее мы сюда вернулись и обставили убежище. И дали клятву, что будем хранить его существование в тайне.
– Так вот почему вы завязали мне глаза.
– Да. Тем не менее мне пришлось поставить вопрос о вас на голосование перед моими людьми.
– Я польщена, что они разрешили мне здесь поселиться. – Взгляд Мюриель вновь обратился к реке. – И что будет теперь?
– Мы подождем, пока мой отец образумится, – сказал Беримунд.
– А если этого не произойдет?
– В таком случае мы будем ждать, пока он умрет.
– Хорошо, что здесь есть вино, – заметила Мюриель.
Нейл лежал в темноте, и ему казалось, что он уже начинает сходить с ума. Интересно, сколько времени он находится в камере? Наверное, он много спал, но граница между сном и явью постепенно размывалась. Единственным указанием на течение времени была пища, которую ему приносили, но ему постоянно хотелось есть, поэтому Нейл не знал, кормили его два раза в день, один раз или только через день.
Он старался думать о горных пастбищах и бездонном синем небе, но его сознание постоянно обращалось к одним и тем же вопросам.
Неужели посольство было лишь прикрытием, а его истинная цель состояла в покушении на Бринну? Неужели Энни могла отдать такой приказ? И согласилась бы Мюриель в этом участвовать?
Может быть, все может быть. Королевы иногда вынуждены так поступать, верно? Было бы наивно думать иначе.
Однако Энни настояла, чтобы он поехал вместе с Мюриель. Что ей было известно? Знала ли Энни, что он уже встречался с Бринной? Возможно, она рассчитывала, что Нейл убьет Бринну, если Элис потерпит неудачу?
И следует ли ему так поступить, если у него появится шанс? И сможет ли он, если желание его королевы именно таково? Ведь это он виноват в том, что у Ханзы есть Адская руна.
А еще он никак не мог забыть поцелуй Бринны в болотах Палдха, нежное прикосновение ее губ и тела.
Чей-то голос напевал странную песенку. Чьи-то пальцы ощупывали обнаженную спину Нейла, его изуродованную правую руку, потом коснулись края уха. Он улыбнулся и повернулся набок.
Карие глаза смотрели на него с нежного лица, обрамленного темными локонами, на губах застыла печальная улыбка.
– Фастия, – прошептал Нейл, чувствуя, как отчаянно забилось его сердце.
– Я знаю тебя, – вздохнул призрак. – Я тебя помню.
Нейл попытался сесть, но обнаружил, что ему это не под силу. Его тело было невероятно усталым и тяжелым.
– Я однажды тебя поцеловала.
– Мне очень жаль, Фастия, – прошептал он.
– Почему? Ты сожалеешь о поцелуе?
– Нет.
– Я уже почти ушла, – сказала она. – Река меня уносит. И я почти тебя забыла. Если ты когда-то поступил со мной плохо, вода все унесла.
– Я люблю тебя.
– Ты любишь другую.
– Да, – печально ответил Нейл.
