– Здесь побывали слиндеры, – сказал рыцарь. – Но они не сумели разрушить стены и вскоре ушли. Они появлялись несколько раз, но результат оставался неизменным. Они ужасно опасны, если встретить их в лесу, но против замка – даже такого скромного, как этот, – у них нет никаких шансов. Они не в силах прогрызть камень, ведь так? Поэтому мы оставались под защитой стен, а когда слиндеры уходили, я посылал людей помочь деревенским жителям и заготовить мяса для следующей осады.
Потом стали появляться чудовища, оказалось, что безумный король Гаулт был вовсе не безумен. Он построил этот замок, чтобы не впускать альвов и бугшинов, и будь я проклят, эти стены нас защитили.
– Что вы хотите сказать?
– Они не могут или не смеют войти в замок. И я вижу только одно объяснение: их не пускают какие-то чары.
– Грим, – пробормотал Эспер. – Все окончательно запутывается.
– Но нам это очень помогло, – заметил Саймен.
– Да.
– Так вот, они появлялись и уходили, а потом начал умирать лес. Снова вернулись слиндеры, их были сотни, а за ними греффины, мантикоры и всякие другие чудовища, они убивали друг друга перед нашими стенами, а остальные умирали с голоду. Мы же сидели и ждали. И вот появился ты.
– Но это же замечательно, – сказал Эмфрит. – Лесничий, мы нашли место, которое нам нужно. Здесь Винна сможет родить ребенка.
Эспер все еще искал подходящую ложь, когда в зал ввалился Исарн.
– Сэр Саймен, – закричал великан. – К замку подходит целая армия, они уже в двух лигах от нас. Хенне их видел.
– С севера? – спросил Эспер. – Тогда это Фенд.
– И он будет бессилен, – вмешался Эмфрит. – Его чудища не доберутся до нас, пока мы здесь. Они умрут от голода, как и другие.
– Однако у него есть люди и сефри, – заметил Эспер. – Они смогут войти в замок.
– Эта армия приближается с запада, – ответил Исарн. – Пехота и кавалерия, всего пять сотен.
– Значит, это не Фенд, – сказала Винна.
– Может быть, подкрепление из Эслена?
– Может быть, – сказал Эспер.
Однако он не забыл, что Фенд предупреждал его о других врагах, а потому не особенно рассчитывал, что войско окажется дружественным.
Раненная стрелой рука Казио горела огнем, колени подгибались.
«Да, – решил Казио, – у меня плохо получается уворачиваться от стрел».
И эта мысль пугала, поскольку лучник, который уже сделал один удачный выстрел, снова натягивал лук, а его приятель с топором и щитом находился совсем рядом.
Казио сделал пару шагов, чтобы солдат с топором оказался между ним и лучником, и поднял Акредо, радуясь, что стрела попала в левую руку, но она торчала из его предплечья, как маленькое дерево, и Казио понимал, что координация нарушена.
Он сделал выпад в лицо солдата с топором, но тот поднял щит, отводя в сторону клинок, а сам сделал шаг вперед и взмахнул топором. Казио вскинул клинок, чтобы парировать высоким Призмо, повел Акредо по диагонали, справа налево. Топор скользнул по клинку, и Казио сумел избежать удара.
Теперь, когда острие Акредо было направлено вниз, а сам он стоял вплотную к щиту противника, Казио сделал единственное, что было возможно: подпрыгнул вверх так, что направленный вниз клинок Акредо скользнул вдоль внутренней стороны щита – в следующее мгновение острие уже вошло в горло врага над нагрудником. Не встречая сопротивления, сталь проникла в легкие.
Приземлившись, Казио не сумел удержаться на ногах, а его противник, спотыкаясь, сделал несколько последних шагов, судорожно пытаясь вытащить Акредо из своего горла.
И оставался еще лучник, который уверенно целился в Казио.
Озираясь, Казио отчаянно пытался найти какое-нибудь укрытие. Лучник ускорил шаг – возможно, убитый солдат с топором был его другом.
Но тут лучник осел на землю и выронил лук. Казио увидел, что из его живота торчит стрела.
– Проклятие, – пробормотал лучник. – Я знал. – Он немного посидел на земле, а потом поднялся на ноги, опираясь на лук. Оглядевшись по сторонам, он бросил еще один взгляд на Казио.
– Будь оно все проклято, – пробормотал лучник и заковылял прочь.
– Удачи тебе, – крикнул ему вслед Казио.
– Фус-зу, кунтен, – отозвался лучник.
– Правильно, – выдохнул Казио, пытаясь встать.
«Неужели во мне так много крови, – подумал Казио. – Может быть, следует сначала вытащить стрелу?»
Он взялся за древко, солнце ослепительно вспыхнуло, и следующее, что Казио увидел, был человек, глядящий на него сверху. Оставалось надеяться, что это друг.
– Тебе будет больно, – предупредил его з’Акатто вечером того же дня.
– Ты никогда прежде мне не лгал, – с иронией сказал Казио. – Я… – Но тут он забыл, что собирался сказать, поскольку все вокруг побелело от боли, и он временно лишился способности к связной речи.
– Я же предупреждал, – проворчал старый фехтовальщик.
– Да, – ничего умнее Казио придумать не сумел.
– С тобой будет все в порядке, если не начнется заражение.
– Какое облегчение, – отозвался Казио, вытирая слезы здоровой рукой.
Он посмотрел на встревоженное лицо Остры, и ему стало стыдно. Он всего лишь ранен стрелой в руку. Ей пришлось перенести нечто куда более мучительное.
