Не доезжая пол-лиги до Гленчеста, они встретили сэра Уильяма, который состоял на службе у герцогини, с его вассалами. Он проводил их к красивому, но не приспособленному к обороне особняку. Герцогиня не вышла их встретить, что было довольно странно, но после того, как солдат разместили в деревне, Казио получил приглашение на обед. Он повез з’Акатто и Остру в карете.
Элионор Отважная была изящной женщиной, чье притворно скромное выражение лица сразу же подсказывало, что она склонна к утехам плоти. Обычно ее характер проявлялся во время беседы, но в тот день герцогиня вела себя совсем не так, как во время их прошлой встречи. Она была в черном платье, ее волосы покрывала черная вуаль, а придворные, обычно склонные модно и красиво одеваться, выглядели непривычно в скромных одеждах темных тонов.
Как только они вошли, герцогиня встала и протянула руку. Когда все ее поцеловали, она склонилась к Казио и поцеловала его в щеку.
– Рада видеть тебя, ми делло, – сказала герцогиня. – Вокруг собирается тьма, но ты все еще остаешься светом в моих глазах.
– Герцогиня Элионор, я имею честь представить вам моего наставника, мастера фехтовальщика… – Он вдруг понял, что не знает настоящего имени своего старого друга. «З’Акатто» было семейным прозвищем и означало «проклятый».
– Акмемено д’Эриестиа дачи Вессериатии, – сказал з’Акатто. – К вашим услугам, герцогиня.
Казио заморгал, стараясь скрыть свое удивление, Доучи Вессериатии – одна из самых богатых и могущественных семей Вителлио.
Элионор поцеловала в щеку и з’Акатто.
– С нами Остра, – сказал Казио. – Но она очень больна. Я надеюсь, ваши целители смогут ей помочь.
– Остра? Больна? Конечно, мы сделаем все, что в наших силах. – Она нахмурилась. – Но как случилось, что вас не было рядом с Энни, когда… – Она не закончила, и в ее глазах появились слезы.
– Она отослала нас в Данмрог, – ответил Казио и вдруг обратил внимание на тон Элионор.
– Когда что? – хрипло спросил он.
Казио сидел на той самой скамейке, где он впервые поцеловал Остру. Он сделал большой глоток из бутылки с терпким красным вином, потом посмотрел на з’Акатто и передал ему вино.
Как ни странно, тот выпил только после некоторых колебаний.
– Что еще ты должен мне рассказать? – спросил Казио, пытаясь вызвать гнев, но у него ничего не получилось. – Ты действительно дуоко? Или меддиссо из з’Ирбины?
– Мой брат дуоко, – ответил з’Акатто. – Во всяком случае, так было раньше. Я уже много лет ничего о нем не слышал.
– Почему? Почему ты жил в моем доме, словно слуга моего отца? Словно какой-то бродяга солдат, которого он притащил с собой с войны?
З’Акатто приложился к графину, помолчал, а потом сделал еще глоток.
– Я говорил тебе, что не видел лица человека, убившего твоего отца, – сказал он.
– Да.
– Я лгал.
Казио смотрел на старика, и ему показалось, что его жизнь простирается за ним, точно канат, на котором он безуспешно пытается балансировать. Неужели все, что он знал о своей прежней жизни, было ложью?
– Кто его убил? – резко спросил он.
З’Акатто прищурился и посмотрел на него.
– Мы стояли в маленьком городке под названием Фиерра, в горах Увадро. Там делают крепленое вино, которое называют уча-пира. Мы с твоим отцом много выпили. Там был мужчина; я даже не помню его имени. Оказалось, что предыдущей ночью я переспал с его подругой, и он вызвал меня на поединок. Однако я был слишком пьян. Я собрался драться, но мои колени подогнулись, и я упал. Когда я пришел в себя, твой отец уже был на улице вместе с ним. Я был без сознания очень недолго, поэтому все еще был пьян и зол. На самом деле я всего лишь хотел драться на своей собственной дуэли, но, когда я с криком выбежал из таверны, Мамерико отвлекся, и тот тип проткнул ему селезенку. – Он посмотрел на Казио. – Я убил твоего отца, Казио. Моя пьяная глупость. Ты понимаешь?
Казио вскочил.
– И все это время…
– Я делал, что мог, – сказал з’Акатто. – Я занял его место и вырастил тебя.
– А тот человек, с которым он дрался?
– Я его убил, естественно.
– Ты мог бы мне рассказать. Ты мог бы мне многое рассказать.
– Да, мог бы. Я оказался трусом.
Сердце Казио сжалось, когда он посмотрел на человека, которого так плохо знал.
– А теперь стало еще хуже, – сказал Казио. – Теперь, когда все вокруг рушится.
– Что ты собираешься делать?
– Теперь, когда Энни мертва? Убить Хесперо. Найти способ вылечить Остру. Вернуться домой. Почему ты не рассказал? – закричал Казио.
– Я мог только попросить прощения, – проворчал з’Акатто.
– Но ты даже не пытался, – сказал Казио.
– Казио…
– Уходи, – сказал он, вдруг почувствовав, как на него наваливается усталость. – Оставь меня одного, кем бы ты ни был.
З’Акатто медленно поднялся на ноги и остался стоять, опустив руки вдоль тела. Потом он повернулся и вышел.
Казио продолжал пить.
Он проснулся на следующее утро на той же скамье, когда один из пажей Элионор тихонько похлопал по его плечу. Казио с трудом сел.
– Что? – пробормотал он.
– Миледи просила вас пройти в ее покои после третьего колокола.
– А сейчас какой?
– Второй, сэр.
– Ладно, я у нее буду, – ответил Казио.
