В этот момент он, как никогда прежде, чувствовал себя добычей под небом, полным хищных птиц.
Эспер Белый пытался дышать в такт легкому ветерку, резвящемуся среди деревьев, притворившись камнем и следя за приближающимся чудовищем. Пока зверь был только неясным силуэтом, раза в два больше лошади, пробирающимся между тонкими стволами осин. Но он источал запах осенних листьев, хотя была середина лета, а когда его глаза сверкали, точно синие молнии в ветвях деревьев, Эспер чувствовал, что его кровь наполнена ядом.
Его это не удивило. Теперь мир состоял из чудовищ, и он уже со многими из них успел сразиться. Проклятие, он даже встретился с их матерью.
Несколько особенно смелых соек принялись громко ругаться, увидев чудовище, но остальные птицы смолкли, потому что были не такими слепыми, глупыми и храбрыми, как сойки.
«Может, он просто пройдет мимо, – подумал Эспер. – Может, просто пройдет».
Самое ужасное заключалось в том, что он очень устал; у него болела нога и саднило в легких. Мышцы ослабли, а перед глазами все плыло.
Он провел здесь половину колокола, да и не особенно сильно напрягался, не больше, чем ребенок, спящий днем. Всего лишь сидел и смотрел на луг.
«Проходи, – подумал он. – Мне все равно, кто ты такой и куда направляешься. Просто пройди мимо».
Но, разумеется, чудовище не прошло мимо. Эспер услышал, как оно замерло и принюхалось, а в следующее мгновение его глаза вспыхнули. Оно вышло из-под деревьев и шагнуло в сторону Эспера, прячущегося в небольшой рощице.
– Привет, красавчик, – пробормотал он, быстро воткнув в мягкую землю перед собой последние четыре стрелы. Теперь уже не было никакого смысла изображать камень.
Такого зверя ему еще не приходилось видеть. Издалека он напоминал быка, скрещенного с ежом. Все его тело щетинилось костяными иглами, на груди перекатывались массивные мышцы, могучие передние ноги чуть не вдвое длиннее задних. У него была могучая башка с торчащим рогом – все вместе ужасно напоминало наковальню. И глаза, глубоко утопленные в костяной пластине.
Эспер не имел ни малейшего представления, как оно называется. Кроме глаз, он не видел у зверя ни одного уязвимого места.
Чудовище взвыло, и Эспер успел заметить острые зубы. Неужели все седмари хищники? Ему еще не довелось встречать других.
– У тебя симпатичные детки, Сарнвудская Колдунья, – проворчал он.
И тут чудовище бросилось на него.
Первая стрела отскочила от бронированного черепа, вторая тоже. Третья угодила в глазницу – точнее, Эсперу так показалось, потому что в следующее мгновение она упала на землю, а глаз уцелел.
Чудовище оказалось быстрым, к тому же значительно крупнее, чем показалось Эсперу сначала. Оно снова взревело, да так громко, что заложило уши. У Эспера оставалось время для еще одной стрелы, но, выпустив ее, он сразу понял, что она улетела далеко в сторону. Чудовище побежало быстрее, готовясь к последнему прыжку, присело на задние лапы, вздыбив передние, отчего стало ужасно похоже на человека, и потянулось к Эсперу…
И тут под ним разверзлась земля, и чудовище завопило от удивления и ярости, упав на острые колья с высоты четырех королевских ярдов. Над головой Эспера что-то щелкнуло, освободило заостренное бревно, подвешенное над ямой. Он не видел, как оно ударило зверя, но услышал звук падения.
Эспер с облегчением выдохнул, но уже в следующее мгновение массивная лапа (на самом деле скорее рука с толстыми пальцами) ухватилась за край ямы. Эспер, опираясь на свой лук, метнулся назад к дереву. Тут появилась вторая лапа, а за ней – голова. Он увидел отдаленное сходство с уттином, с которым ему как-то раз пришлось сразиться, но, если это чудовище и умело разговаривать, оно предпочитало помалкивать. Оно напряглось и, не обращая внимания на кровь, текущую из ноздрей, начало выбираться наружу.
– Лешья! – рявкнул Эспер.
– Я здесь, – услышал он и почувствовал новый порыв ветра, когда второе бревно пронеслось мимо, направленное чуть выше ловушки.
Оно ударило прямо в рог зверя, вогнав его в череп, и он снова свалился в яму.
Эспер повернулся, услышав тихие шаги Лешьи. Из-под широкополой шляпы на него внимательно смотрели фиалковые глаза.
– С тобой все в порядке? – спросила она своим певучим голосом.
– Не хуже, чем утром, – ответил он. – Если не считать унижения, которое я испытал, превратившись в наживку.
Она пожала плечами:
– Тебе следовало подумать об этом, когда ты ломал ногу.
Она подошла к яме, и Эспер, прихрамывая, присоединился к ней, стараясь заглянуть внутрь.
Чудовище еще не понимало, что ему пришел конец. Его бока продолжали вздыматься, задние лапы подергивались. Но голова была расколота, точно яйцо, и Эспер решил, что оно недолго протянет.
– Ну и как, ради всех святых, мы его назовем? – проворчал он.
– Я помню истории про похожие существа, – ответила Лешья. – Мне кажется, их называли мертисвер.
– Это слово из языка скаслоев?
– Я не могу произнести его имя на языке скаслоев, – сказала она.
– Несмотря на то, что ты одна из них, – проговорил он.
