Но уже в следующее мгновение черты ее лица смягчились, и она улыбнулась, а Казио с трудом сглотнул, чувствуя, как уходит боль в груди. Он собрался что-то сказать, но обнаружил, что она не смотрит на него, а внимательно изучает территорию монастыря.
– Ну вот, – тихо проговорила она. – Мы разобрались со всеми.
– Мы и раньше так думали, – заметил Казио, выпрямляясь. – Пока откуда-то не появились эти ребята.
– Ты прав, – пробормотала Энни. – Я по-прежнему вижу не все. Думаю, они появились только что – из леса.
– Возможно, будут и другие. Энни, тебе следует войти внутрь. Пусть твои друзья сефри прочешут лес.
Она наградила его улыбкой, которая неожиданно показалась ему снисходительной. Но, с другой стороны, она только что прикончила двух мужчин, не прикоснувшись к ним даже пальцем – и не в первый раз.
– Однако в тебе течет такая же кровь, как во всех людях, – напомнил ей Казио. – И тебя может убить стрела. Знаешь, я не умею ловить стрелы.
– Да, конечно, – сказала Энни. – Охраняй меня. Я буду тебя слушаться.
Монастырь Святого Энга стоял на невысоком холме, окруженном с трех сторон пшеничными полями и выпасами, на юге к нему примыкала темная полоса леса. На западе виднелась башня ратуши городка Пейл, пристроившегося к лесу с другой стороны. Это был совсем маленький городок, всего несколько домов с сараями вокруг приземистого квадратного строения с одной, довольно уродливой, башней, поднимавшейся над его юго-восточным углом.
Не успели они пройти и десяти шагов, как их догнали пятеро закутанных в плащи с капюшонами стражей сефри, которыми командовал капитан с янтарными глазами по имени Каут Версиал.
– Ваше величество, – сказал Каут и опустился на одно колено. – Позвольте принести вам мои извинения. Им удалось отогнать нас от вас.
– Ничего страшного, – ответила Энни. – Мой Казио сумел с ними справиться.
Мой Казио? Интересно, почему она так сказала?
– И тем не менее, – настаивал на своем сефри. – Мне не следовало оставлять вас всего с одним стражем. Но внутри монастыря сейчас совершенно безопасно.
– Прекрасно, – сказала Энни. – В таком случае мы отправимся прямо туда. Пожалуй, я бы поела.
– Да и пора бы уже, – проговорил сефри. – Я поищу чего-нибудь.
К следующему колоколу Казио уже сидел вместе с Энни в маленькой комнатке в западном крыле здания. Святой Абулло уже повел солнце вниз по небосклону, но в этот длинный летний день у него еще оставалось несколько колоколов.
– Мне их будет не хватать, – сказала Энни, потягивая вино.
– Чего не хватать?
– Этих вылазок.
– Вылазок? Ты имеешь в виду сражений с церковью?
– Да, – ответила она. – Просто сидеть на троне скучно, а детали военных операций… знаешь, генералам совсем не требуется мое мнение. А это кажется мне настоящим, Казио. Я вижу лица людей, которых мы спасаем.
Казио понюхал вино и поднял свой бокал.
– Az daVereo, – произнес он тост.
– Да, – согласилась с ним Энни. – За настоящее.
Они выпили.
– Вителлианское вино, – пробормотал Казио. – Из района Теро Ваилламо, если я не ошибаюсь.
– Какая разница? – склонив голову набок, спросила Энни. – Вино – это вино, не так ли?
На мгновение Казио онемел, не зная, как ей ответить. Он познакомился с Энни почти год назад, и все это время почти постоянно находился рядом с ней. У него сложилось на ее счет вполне определенное мнение, но он никогда не подозревал, что она может сделать заявление, которое при всей снисходительности можно было назвать только идиотским.
– Я… о, ты надо мной потешаешься, – наконец выговорил он.
– Ну, насколько мне известно, есть красное вино и белое, – продолжала она. – Но, по правде, кроме этого, я не вижу никаких различий.
Казио заморгал, затем поднял свой бокал:
– Ты не видишь разницы между этим вином и жабьей кровью, которую мы пили на постоялом дворе по дороге сюда? Ты действительно не видишь?
Энни пожала плечами, сделала большой глоток и задумалась.
– Не вижу, – заявила она. – Мне нравится это вино, но «жабья кровь» мне тоже понравилась.
– Это все равно что быть слепым или глухим, – проговорил Казио. – Я… чушь какая-то.
Она наставила на него указательный палец руки, в которой держала бокал.
– За такие слова некоторые королевы лишили бы тебя головы, – заявила она.
– Ну, знаешь, лучше я расстанусь с головой, если не сумею отличить «Дакруми да Пачио» от кошачьей мочи.
– Но ты ведь можешь, – сказала Энни, – или говоришь, что можешь, так что, пожалуй, тебе стоит быть поосторожнее.
– Мои извинения, – проговорил Казио. – Просто это вино… – Он сделал глоток и прикрыл глаза. – Закрой глаза и сделай еще один глоток.
Он услышал, как Энни вздохнула.
