– Я родилась в этом облике и с этим языком, – сказала она. – Я же говорила тебе, что никогда не слышала языка скаслоев.
– Угу, – не стал спорить Эспер. – Ты мне говорила. – Он снова посмотрел на умирающее чудовище и потер щетину на подбородке. – Ну, думаю, это мантикора, – задумчиво сказал он.
– Ничем не хуже любого другого имени, – заметила она. – Ладно, по-моему, нам пора отдохнуть.
– Я не устал, – заявил Эспер.
– Все равно здесь нам больше нечего делать. Пройдет несколько дней, прежде чем яд рассеется, даже если пойдет дождь.
– Угу, – проворчал Эспер.
– Давай, пошли.
Он повесил лук на спину и оглянулся по сторонам в поисках своего костыля, но в следующее мгновение увидел, что Лешья протягивает его ему. Он молча его взял, и они пошли назад между деревьями. Идти стало тяжелее, когда склон стал круче, и они двинулись в обход по неуклонно уходящей вверх дорожке. Наконец она привела их на уступ, с которого открывался прекрасный вид на луг и лес внизу. С другой стороны находилась глубокая пропасть, а за ней на фоне синего неба высились горы с белыми шапками. Горизонт на западе тоже украшали высокие пики гор. Уступ с одной стороны защищала пропасть, кроме того, отсюда был хороший обзор на многие лиги окрест, и они могли вовремя выследить приближающихся монстров; вот почему Лешья выбрала это место для убежища. Сначала это был шалаш из веток, но теперь он превратился в удобную маленькую хижину с крышей из березовой коры.
Эспер не помнил, как она ее строила; он находился в стране Черной Мэри, время от времени приходя в себя, а потом снова погружаясь в туманный мир боли и диковинных образов. Это продолжалось три месяца. Когда лихорадка наконец отступила, он чувствовал себя таким слабым, что даже если бы нога у него не была сломана, он не смог бы ходить. Лешья ухаживала за ним, строила ловушки, сражалась с чудовищами, появлявшимися все чаще.
Подъем лишил его остатков сил, и он сел на бревно, глядя на долину внизу.
– Пора уходить, – сказал он.
– Ты еще не готов к путешествию, – заявила Лешья и принялась ворошить палкой утренний костер в поисках тлеющих углей.
– Я готов, – возразил он.
– Я так не думаю.
– Ты подняла меня, когда рубцы еще не затянулись, – заметил Эспер. – Сейчас мне уже намного лучше.
– Ты задыхаешься после короткой прогулки, – сказала ему сефри. – Так и раньше было?
– Мне еще никогда не приходилось пролежать четыре месяца, – ответил Эспер. – Но я не могу больше терять время.
– Ты так сильно ее любишь? – едва заметно улыбнувшись, спросила Лешья.
– Тебя это не касается, – возмутился он.
– Если мы сейчас уйдем, мы оба можем погибнуть. Значит, это меня касается.
– Да, я хочу найти Винну и Эхока. Но дело не только в них. У меня есть обязанности.
– Перед кем? Перед девочкой королевой Энни? Я не имею ни малейшего понятия, жива ли она. И кто сейчас сидит на троне Кротении. Эспер, Терновый король мертв. Больше никто не может контролировать седмари. Их с каждым днем становится все больше.
– Да. И то, что мы сидим здесь и убиваем их по одному, не поможет.
– А что, по-твоему, поможет?
– Не знаю. Я думал, что смогу вернуться туда, где он спит, и что-нибудь узнать.
– В Заячьи горы? Отсюда орлу лететь двадцать лиг, а мы с тобой не орлы. – Она прищурилась. – У тебя есть какая-то особая причина туда идти?
– Нет.
– Нет? – Она вздохнула. – Я знаю тебя, Эспер Белый. Просто ты хочешь умереть, сражаясь за Королевский лес. А этот недостаточно для тебя хорош.
– Он не…
Эспер замолчал. «Не мой», – безмолвно договорил он, представив себе громадные железные дубы своей юности, гниющие и превращающиеся в вонючую слизь, резвые ручьи, затопленные смертью, долины, заросшие сорняками, задушенные черными колючками. Хочет ли он на самом деле все это увидеть?
– Ты меня искала, – сказал он, – много месяцев назад. Ты сказала, что тобой движет долг, о котором забыли другие сефри. Что это за долг?
Она нашла несколько углей и принялась их раздувать, добавила к ним несколько веток из кучи, сложенной рядом с костром, и в воздух поднялся аромат ореха и можжевельника.
– Я не знаю, – проговорила она. – Не знаю, могу ли сказать тебе об этом.
– Я уже знаю, кто на самом деле ты и твои соплеменники. Разве после этого есть еще какой-нибудь секрет, который стоит хранить?
– Я сказала тебе, что не уверена. Я пытаюсь принять решение.
– Ладно, хорошо. Отыщи меня, когда решишь.
– Ты даже не знаешь, где мы находимся, – сказала Лешья.
– Ну, думаю, если я буду идти на юг, рано или поздно я выйду к какому-нибудь месту, которое знаю, – ответил он.
– Нам повезло, что я вспомнила про это место, – сказала она. – Иначе нас бы давно поймали.
– Кто? Фенд?
– И его люди.
– Твои люди.
Она молча кивнула.
– Ну я уверен, что они уже перестали нас искать, – проговорил он.
– Сомневаюсь, – возразила она. – Ты был с Терновым королем, когда он умер. Он мог что-то тебе сказать.
– В каком смысле? Насколько мне известно, он не умел говорить.
– Но это не значит, что он тебе ничего не сказал.
Эспер вспомнил потрясший его водоворот образов, возникших, когда Терновый король умер.
