– Угу, – проговорил он. – Но если он и сказал мне что-то, мне это неизвестно.
– Пока неизвестно.
– Проклятие, – проворчал он.
– Эспер, сейчас ты, возможно, самый важный человек в мире. Может быть, только ты в состоянии остановить то, что происходит, – спасти Королевский лес, если это единственное, что имеет для тебя значение.
– Именно по этой причине мы здесь остаемся? Ты рассчитываешь, что меня посетит какое-нибудь священное озарение?
– Мне больше не на что надеяться. Именно по этой причине я старалась уберечь тебя от опасностей.
Он взглянул на нее.
– Это тебе удалось, – сказал он. – И я благодарен. Но тебе нет нужды оставаться со мной. Я уже достаточно силен.
– Ты сам знаешь, что это не так.
– А ты сама знаешь, что я не стану сильнее, сидя здесь, – возразил он. – Если ты считаешь, что я такая важная персона, думаю, ты можешь пойти со мной. Но я ухожу.
Она развела огонь.
– На ужин у нас кролик, – сказала она.
– Лешья.
– Еще четыре дня, – вздохнув, проговорила она.
– Почему?
– Ты будешь на четыре дня сильнее, а луна станет темной. Думаю, нам это пригодится.
Эспер кивнул и посмотрел на восток, а затем показал на почти невидимый крутой склон, который скрывался за уступом.
– Это перевал, по которому мы пришли? – спросил он.
Она кивнула.
– Так я и думал.
– Это единственный путь сюда и отсюда, если ты не птица или не горный олень.
Он кивнул и прищурился.
– Возможно, у нас не будет четырех дней, – заметил он.
– Илшвик, – прорычала Лешья.
Эспер не понял, что она сказала, но догадался, что имела в виду.
Меч, мелькавший перед Казио, двигался так стремительно, что за ним было почти невозможно уследить, и он неожиданно понял, что означает мерзкая ухмылка на лице монаха. Казио отреагировал благодаря долгим годам тренировок, выставив вперед свое более легкое и длинное оружие, чтобы отвести удар и пронзить запястье своего врага. Однако этого не случилось, потому что – невероятно – монах успел отбить его атаку. Он сделал шаг назад и на мгновение взглянул на Казио, пытаясь оценить его возможности.
– Интересно, – заявил он. – Мне еще не доводилось встречать такого фехтовальщика. Вы из Сафнии?
– В Сафнии живут мясники, – задыхаясь, ответил Казио, пытаясь одновременно следить за своим противником и наблюдать за тем, что происходит вокруг. Со всех сторон грохотал гром сражения. – Самые лучшие фехтовальщики рождаются в Вителлио.
– Понятно. – Его противник снова ухмыльнулся. – Вителлио Колыбель церкви.
У него были серые глаза, смуглая кожа и акцент, который Казио не мог распознать.
– Скажите мне, – продолжал монах, – почему вы следуете за еретичкой королевой, вы, человек, родившийся в месте, где на свет появилась наша вера?
– Мне нравится цвет ее волос, – ответил Казио, – а еще люди, с которыми она общается.
– Когда я сделаю следующее движение, – предупредил его монах, – вы даже не увидите смертоносного удара, последнего в вашей жизни. Сложите оружие, и с вами будут хорошо обращаться.
– А со мной и так хорошо обращаются, – заявил Казио.
– Вы понимаете, что я имею в виду.
Казио вздохнул и опустил оружие.
– Вот видите, – сказал его противник. – Я знал, что вы разумный человек.
Казио кивнул и сделал глубокий выпад, с силой оттолкнувшись опорной ногой и далеко вынося свободную.
Монах метнулся ему навстречу, парируя выпад. Казио почувствовал, что вражеский меч срезал волосы с его макушки. Но монах уже с маху насадился на его рапиру с такой силой, что рукоять ударила в солнечное сплетение, и Казио выпустил оружие из рук. Монах рухнул на землю, откатился в сторону, кровь била фонтаном из его тела, а глаза начали стекленеть.
– До тех пор, пока мне удается заставить вас атаковать, где и когда хочу сам, – сообщил ему Казио напоследок, – мне нет никакой необходимости видеть ваши удары.
Монах дернул головой, соглашаясь с его заявлением. Казио видел, что у него сломана спина.
– Поднимите свой клинок, – предложил ему монах.
– Нет, лучше я немного подожду, – ответил он.
– Вы не можете ждать, – сказал монах.
Казио проследил за его взглядом и понял, что у него действительно нет времени дожидаться, когда противник умрет. К нему мчались еще два монаха.
Он мрачно двинулся к лежавшему неподалеку мечу.
А в следующее мгновение у него возникло ощущение, будто ему под одежду забралась туча насекомых. У него сжалось горло, сердце замерло, остановилось и снова забилось быстрее. Он задохнулся и упал на одно колено, но усилием воли заставил себя подняться.
Впрочем, в этом не было необходимости. Монахи, собравшиеся на него напасть, недвижимо распластались на земле, их тела застыли в неестественных позах.
Он повернулся и увидел Энни в двух королевских ярдах у себя за спиной. Глаза, смотревшие куда-то в пространство, превратились в две зеленые льдинки. Тело под черно-охряным костюмом для верховой езды было напряжено, точно струна лютни, натянутая до предела.
Она перевела на него взгляд, и сердце снова замерло у него в груди.
