– Месье Ружо, я что-то не понимаю. Вы из Квебека, болеете за Монреаль и это не скрываете. Даже бар назвали в честь игрока Монреаля. Как ваш бар еще не сожгли? Да и игроки Торонто заказывают экипировку в вашей мастерской, – задал я мучащий меня вопрос.
– Всё очень просто, Фрэнк. Я, конечно, люблю Монреаль, но больше я люблю саму игру. Присмотрись, здесь же атрибутика почти трех десятков самых различных команд, от больших ребят из лиги, до банды моей Ребекки и различных любителей. Все знают, что я хочу создать здесь музей хоккея.
– А как же зал хоккейной славы? Он же должен выполнять эти функции?
– А он есть вообще? – ответил вопросом на вопрос Ружо. – Постоянного места у него нет, одни разговоры. Вот люди ко мне и ходят.
Разговор о мастерской навел меня на мысль, что хоккейная экипировка станет в будущем целой индустрией, которая сейчас находится в зачаточном состоянии. Взять хотя бы вратарские щитки, огромные, неудобные и набитые хлопком. Наверняка они, как и вся экипировка очень быстро намокают и становятся неподъемными. Может быть с этим и связано то как играют сейчас вратари. Никаких акробатических спасений в шпагате нет и в помине. Стоят как оловянные солдатики и внизу практически не играют.
Отсутствие шлемов тоже сказывается, никому не хочется лишний раз подставлять голову под летящую шайбу. Им и без этого постоянно прилетает. Выбитые зубы и шрамы – верные приметы вратарей.
И если чуток подтолкнуть прогресс, то игра станет и безопасней, и зрелищней. К тому же это может принести много денег. А я отлично помню, как должны выглядеть хоккейные шлемы, сделать пару десятков и провести рекламную акцию, да хоть и совместно с этим Ружо. И начать внедрение новой защиты можно с женских команд, думаю, отцы девушек не откажутся потратить на нее деньги и защитить своих дочерей от сотрясений мозга или случайных попаданий шайбы в лицо. А там, глядишь, и профессионалы посмотрят в сторону лучшей защиты.
Ладно, обдумаю, это позже, а на этот вечер у меня совсем другие планы. Я влюбленными глазами посмотрел на Ребекку.
– Папа, мы с Фрэнком пойдем погуляем. Покажу ему город, – откликнулась девушка, и, поставив отца перед фактом, потащила меня на выход из бара.
Мысли о бизнес-перспективах окончательно вышибло из моей головы.
– Ну и что ты хочешь здесь увидеть? – спросила Ребекка, когда мы оказались на улице.
– Давай начнем с обзорной экскурсии, – я потянул ее за руку к припаркованному возле бара Корвету.
– Конечно, не Снежный кот, но тоже неплохо, – одобрила она транспортное средство.
– Мадемуазель, месье, – дальше я не понял, так как говорили по-французски. Это были монашки с ящиком для пожертвований.
– Собирают деньги для сиротского приюта, – перевела мне Ребекка. – Их подопечным страдают душевными заболеваниями, отчего им требуется особый уход.
– Без проблем, – я вытащил из кошелька десять долларов США и просунул их в щель ящика.
– Merci, Monsieur, – меня перекрестили, и мы с Ребеккой, наконец, остались вдвоем. Нас ждал чудесный вечер.
И я не ошибся в своих расчетах. Даже жрать захотелось. Чтобы не будить девушку, я не стал пользоваться телефоном, а сам спустился из номера на ресепшн.
Ночной портье шептался с горничной. Подойдя поближе я расслышал о самоубийце, который сегодня утром сиганул в Ниагару и сразу же вспомнил того парня в красной куртке.
– Говорят, он воспитанник сиротского приюта при церкви святого Патрика, где содержаться сумасшедшие, – сделав большие глаза, сообщила горничная.
– О, Мистер, Уилсон! – увидев меня оба сотрудника отеля вздрогнули. – Чем могу помочь? – приняв невозмутимый вид, поинтересовался портье.
– Ранний завтрак в номер, пожалуйста, – задумчиво проговорил я.
Было уже за полночь, когда я вернулся в отель в Миссисога, то как название этого города перекликалось с индейским происхождением моего хоккейного чуда заставило меня улыбнуться. Отвозил Ребекку в Торонто. Зашел после заказа ужина в номер, а она уже одевается.
– Фрэнк, милый, ты же не думал, что я останусь с тобой здесь до утра? – ответила она недоумением на мое недовольство. – Я приличная девушка и ночую у себя дома.
Обычно девушки вспоминают о приличиях утром, но Ребекка была особенной и опережала график. Я тоже обычно был рад, когда девушка сама, без напоминаний уходила, но не в случае Ребекки. Эта метисочка меня реально зацепила, и я ей еще не насытился.
Но пришлось отпустить. Прощальный поцелуй перед ее домом затянулся. Несмотря на любопытных соседей, она не пыталась меня оттолкнуть, а не менее жадно впивалась в мои губы – я тоже оставил в ее душе след.
Она не спросила, увидимся ли мы еще. Заглянув в мои глаза, лишь таинственно улыбнулась. Я еще долго сидел в машине и смотрел на ее окна, в которых загорелся свет.
С утра, переночевав все в том же отеле, я отправился в Мидлтаун и всю дорогу думал, что же мне делать с самой опасной организацией в мире – Римской католической церковью, которая даже в двадцать первом веке не утратила своего могущества и могла уничтожить любого, кто бы позарился на ее интересы.
