— Вы поступаете как патриот, мистер Бейтс. Америка больше не на войне, сейчас не нужно спасать весь мир и нашу страну от коричневой или желто-красной чумы. Коммунисты сидят у себя в Союзе и решают свои проблемы. Нам нужно тоже заняться собой. А Форд по прежнему гоняет рабочих так, словно японцы только что обстреляли Перл-Харбор. Профсоюз, на самом деле, делает доброе дело для самого Форда. Чем раньше он перестроится, тем лучше для него.
— В этом что-то есть, — задумчиво покивал своим мыслям Бейтс. — То есть по твоему, карманники учат людей бдительности? — встрепенулся он.
— Вот видите! Вы сразу поняли о чем я говорю! — восхитился я его проницательности, про себя гадая, кто кого дурит, он меня или я его.
Впрочем какая разница, если оба довольны результатом. Бейтс получает от меня финансирование своего детища, попутно наполняя свой карман, а я с его помощью давлю на Форда, чтобы тот ослабил хватку и отстал от моего завода.
То, что я так долго добивался произошло через несколько дней. Акционер сталелитейного завод в Буффало, который я купил отозвал свой иск. И мы, наконец, смогли, запустить производство автомобилей. Но я понимал, что это не конец битвы. Форд отступил, чтобы перегруппироваться. И скоро он сделает новый ход.
— Мистер Уилсон, — приятный женский голос, слегка заглушенный звуком работающих двигателей, прорывался сквозь сон, — мистер Уилсон, вы просили вас разбудить когда до Брюсселя останется один час.
Открыв глаза я увидел Монику, симпатичную стюардессу, одну из четырех что работали на арендованном мной Super Constellation.
— Спасибо, — подавляя зевок, ответил я девушке, — принеси, пожалуйста, кофе.
— Да, конечно, сейчас, — от ее чарующего тембра я проснулся окончательно.
Красотка удалилась покачивая бедрами, обтянутыми форменной юбкой, а я закурил. Сейчас не вегетарианские времена и в курении на борту нет ничего предосудительного.
Последние несколько дней выдались у меня очень напряженными, так что организм улучив свободное время провалился в сон. А всё эта поездка в Бельгийское, пока еще Конго. Из-за неё мне пришлось метаться по маршруту Миддлтаун — Баффало — Нью-Йорк — Детройт.
Всё дело в том, что мне хотелось как можно быстрее начать строительство завода в Киншасе. А для этого мне нужна была команда менеджеров, которые будут представлять мои интересы в Африке.
Кандидатуры итальянцев, предложенные Ромео, я отверг сразу, и не потому что я ему не доверял. Причина была в другом. Всего пятнадцать лет назад итальянцы бесчинствовали в Эфиопии, а в Конго и так достаточно напряженная ситуация, которая вскоре приведет к обретению этой колонией независимости. Ни к чему провоцировать тамошних негров плохими ассоциациями.
Поэтому в Африке меня будут представлять американцы, их поисками я и занимался последнее время. Всего их было шесть человек. И если четверо из них — это технический персонал, инженеры и бухгалтер, то двое представляют куда больший интерес.
Первым из этой двойки был тот, кто сейчас сидел в кресле в конце салона и пил кофе, был Джеймс Томас Лэнг. Чернокожий член объединенного профсоюза работников автомобильной промышленности, которого мне подобрал Леон Бейтс.
Томаса я взял в свою команду именно из-за цвета его кожи. Раз независимость Конго от Бельгии дело решенное, значит мне нужна страховка, чтобы меня не турнули, а с бельгийского национального конгресса, который возглавит Патрис Лумумба всего можно ожидать. Вот этой страховкой и должен стать черный парень по имени Джеймс Томас Лэнг. Именно он в Африке будет торговать лицом, скалить белоснежные зубы, жать нужные черные руки и вообще участвовать в различной благотворительной движухе. И для этого у него есть все данные: он был католиком, знал французский и получил хорошее образование, в общем так и просился на плакат о равенстве рас. Его улыбчивая физиономия вкупе с целым пакетом сопутствующих расходов должны стать моей гарантией того, что завод в Киншасе, когда он откроется останется моим и после ухода Бельгийской колониальной администрации из Конго.
Реальными же делами, а не представительскими функциями будет заниматься второй из этой супер-двойки менеджеров. Типичный wasp с типичным американским именем и фамилией Джо Джонсон. Еще позавчера Джо был заместителем главного инженера на моём заводе в Баффало и отвечал он за строительство. В Африке у него будут схожие функции и если он хорошо себя покажет, то в дальнейшем станет директором построенного им завода.
Поначалу Джо категорически не хотел лететь в жопу мира, под названием Конго, но как говорил Филипп Македонский, нет такой крепости, которую не может взять осел груженый золотом. Поэтому предложенное мною нескромное вознаграждение заставило его отбросить сомнения и мчаться в Африку.
