Матьяш даже слал обнадеживающие письма папе Пию II, основной смысл которых сводился к уверениям, что он, венгерский король, вскорости атакует турок на Дунае. Официальный придворный историк Матьяша Бонфини подтверждал эти уверения. «Король, — писал он, — двигался в Валахию, дабы освободить Дракулу от турок… и даже отдать в жены валашскому князю свою родственницу». Последнее подразумевало, что по крайней мере в то время Матьяш благосклонно относился к просьбе Дракулы о брачном союзе с семейством Хуньяди, поскольку понимал, что его прежние возлюбленные не могли считаться законными супругами с точки зрения официальных брачных установлений. В искренности намерений короля Матьяша не сомневались и другие, судя по всему, неплохо информированные лица в Буде. И действительно, разгром армии султана Мехмеда и его позорное возвращение в Константинополь создавали более чем благоприятные условия для успешного антиосманского Крестового похода.
Когда наконец пришли вести, что король Матьяш достиг Брашова, Дракула поспешил перебраться из своего горного убежища поближе к королю и остановился в румынском предместье Брашова Скейи (Шейи) снаружи городских стен. Когда-то в Скейи квартировал противник Дракулы Дан III. Реалист Дракула прекрасно понимал, что, лишившись власти, лишился и возможностей влиять на положение дел. Дракула и Матьяш встретились в здании, которое до сего дня сохранилось в немецкой части старого Брашова и служит помещением для ратуши, и даже вели некое подобие переговоров, продлившихся, по словам Бехайма, «по меньшей мере пять недель». То была их первая встреча уже взрослыми людьми, и Дракуле представился случай оценить характер и до сих пор малопонятную личность Матьяша, сокрытую за фасадом приземистой, крепко сбитой фигуры и довольно невзрачной физиономии с высоким лбом и глубоко посаженными бегающими глазками. Очень скоро жесткие политические реалии развеяли эйфорию первого дружественного объятия. Дракула был уже не тот наводящий ужас воевода Колосажатель, а всего лишь политический изгнанник, отверженный своим народом, вынужденный бежать из своей разоренной войной страны с горсткой последних приверженцев. Принадлежавший ему трон отнял его ненавистный брат Раду Красивый, фаворит султана, тем не менее умудрившийся сохранить традиционную самостоятельность Валахии. В сущности, Дракула оказался в положении просителя, в его активе были одни лишь прошлые обещания венгерского короля, да и те мало чего стоили в век, когда единственным убедительным аргументом в переговорах с любым правителем была реальная власть.
У самого Матьяша имелись довольно веские поводы для неискренности в переговорах с Дракулой. В начале августа 1462 г. Раду отправил в Брашов боярское посольство с предложением к городу не только возобновить коммерческие уступки, дарованные еще Дракулой в 1460 г., но и принять в качестве дополнительной компенсации за причиненный рейдами Дракулы ущерб 15 000 дукатов. Пятнадцатого числа того же месяца давний недруг Дракулы, вице-граф Альберт де Истенмезе, наместник правителя секеев, посоветовал городским властям Брашова и Брана официально признать Раду правителем Валахии и соблюдать мир с турками. Такого же рода переговоры бояре Раду провели с городскими властями Сибиу. Безусловно, король Матьяш не мог не знать, что два могущественных саксонских города Трансильвании признали князя Раду законным господарем Валахии, и склонился на их сторону еще до того, как в ноябре достиг Брашова. Он не только официально признал Раду Красивого, но и заключил с султаном перемирие на шесть лет. Этот пакт развязал Мехмеду руки, позволяя сосредоточить все силы на решительной борьбе с непокорным правителем анатолийского Карамана. Существует множество домыслов о роли, которую придворный астролог Антонио дела Камера, сопровождавший Матьяша в его поездке в Брашов, сыграл в решении венгерского короля отвернуться от своего прежнего союзника Дракулы и в ноябре признать господарем Валахии Раду Красивого. В городе поговаривали, что астролог за отдельное жалованье обслуживает интересы могущественных немецких банкиров Нюрнберга и Аугсбурга, которые по собственным соображениям тоже предпринимали меры для уничтожения Дракулы. Но в итоге венгерский король все-таки подписал мирное соглашение с султаном Мехмедом, чем явно пустил побоку заявленный Крестовый поход, на который уже собрал своими лицемерными обещаниями очень немалые средства.
