Мы уже останавливались на том, какое удобное применение этой немецкой антипропаганде Дракулы нашла придворная канцелярия короля Матьяша, который очень нуждался в компрометирующих Дракулу материалах, чтобы оправдать его арест и отсрочить обещанный Римской курии Крестовый поход. Очень похоже, что венгерский двор решил опубликовать собственную версию деяний Дракулы, очень близкую к отпечатанному в том же 1463 г. в Вене рассказу брата Якоба, хотя сам этот документ так и не удалось найти. Тем не менее венский профессор Томас Эбендорфер ничтоже сумняшеся целиком включил его в свою летопись Chronica regum Romanorum («Хроника римского царства»), изданную в 1464 г., за год до его смерти. Кроме того, это крайне негативное суждение о Дракуле цитировали немецкие и венгерские гуманисты того времени, в том числе регенсбургский нотариус Леонардус Хеффт, прославитель и панегирист венгерского короля Янус Паннониус[52], епископ города Орадя, а позже примас Венгрии Янош Витез. Таким образом, обличительная немецкая версия истории о Дракуле, которую венгерская придворная канцелярия в пропагандистских целях методично распространяла по европейским столицам, получила также распространение в узкой, но просвещенной академической среде в завуалированном под университетские лекции виде.
Однако более всего последовательному распространению истории о Дракуле благоприятствовал технический прогресс: как раз во второй половине XV в. были изобретены печатный станок, а заодно и технологии относительно дешевого производства тряпичной бумаги. По большому счету эти изобретения создали все условия для коммерциализации книгопечатания. Первый печатный памфлет о Дракуле, предназначенный широкой читательской массе и, бесспорно, скопированный с Ламбахского списка, был отпечатан в 1463 г. в Вене или в Винер-Нойштадте и представлял собой нечто виде информационного листка (листовки) — ранней предтечи газетной прессы. Известно, что печатником этого опуса был ученик Гутенберга Ульрих Хан, основавший типографию в Майнце.
Антидракуловская пропаганда изжила свою полезность для венгерской политики, когда бывший валашский господарь был реабилитирован и даже породнился через брак с королевским домом Венгрии, и король Матьяш больше не видел надобности выделять деньги на агитки против своего нового союзника и родственника. Однако этот разворот в отношении к Дракуле в венгерских верхах ничуть не охладил алчности печатников, уже оценивших, какие барыши им сулит дальнейшее распространение первых, хотя уже и опровергнутых, сюжетов о злодействах Дракулы. Печатники продолжили издавать сенсационные байки-страшилки о Дракуле, из чего следует, что жанр хоррора пришелся очень по душе читающей публике XV в. Подозреваем даже, что в конце XV — начале XVI вв. истории о злодействах Дракулы по большому счету стали первыми бестселлерами нерелигиозного содержания — разумеется, под броскими интригующими названиями вроде «Леденящая душу неслыханная история о свирепом кровопийце и тиране, зовущемся князь Дракула». Годовые продажи каждого такого издания могли превышать 300–400 экземпляров. (Библия обычно продавалась в гораздо большем количестве экземпляров.) Чтобы окончательно подтвердить этот тезис, надо, чтобы библиографы и видные ученые, как, например, наш коллега Матей Казаку, уже составивший великолепную библиографию всех немецких изданий о Дракуле, продолжили искать самые ранние издания среди антикваров и букинистов, а также в частных книжных собраниях, владельцы которых подчас даже не подозревают, какие ценные раритеты стоят у них на полках.
