Помимо письменных источников, на создание образа вампира повлиял и собственный жизненный опыт Стокера. Известно, что первые семь лет жизни он не мог ходить из-за неведомой, так и не диагностированной детской болезни и провел их в постели, причем лежа на спине. Так что совсем неспроста весь роман проникнут упоминаниями о странных заболеваниях, происхождение которых остается загадкой. Так, на протяжении большей части романа герои не могут правильно истолковать причины симптомов, которые на самом деле были вызваны укусами вампира. Еще одна параллель — затворничество детских лет, когда Стокер был прикован болезнью к постели, он переносит на своего графа Дракулу, который прикован к своему гробу. В «Личных воспоминаниях о Генри Ирвинге» Стокер рассказывает, что в раннем детстве не мог представить, каково это, «стоять выпрямившись». Позже мать рассказала ему страшные истории об эпидемии холеры, которая разразилась в графстве Слайго, когда она была маленькой. Об одной она вспоминает в письме сыну от 1872 г.: «Какие-то семьи она поражала, другие почему-то щадила. Ничто не предвещало, кого она заберет следующим, и, прощаясь с друзьями до завтра, мы прощались так, как прощаются навеки. В считаные дни болезнь выкосила город, и он превратился в обитель мертвых. На улицах не было ни души и никакого движения, только похоронные дроги да экипажи врачей. Много народу в поисках спасения убежали из города, но мор настигал и их, и они все равно умирали». Нападения графа Дракулы на лондонцев в описании Стокера тоже очень напоминают распространение смертельной эпидемии, и от них точно так же нет спасения. (Аналогия между распространением нападений вампиров и эпидемией «черной смерти», смертоносной бубонной чумы, была использована в качестве художественного приема как в классическом, еще самом первом немом фильме о Дракуле «Носферату. Симфония ужаса», так и в более позднем ремейке 1979 г. «Носферату — призрак ночи» режиссером Вернером Херцогом. В обоих фильмах персонажам сначала казалось, что это крысы разносят «черную смерть», тогда как по сюжету людей убивали вампиры.)
Хотя в записях Стокера об этом нигде напрямую не говорится, он всегда питал интерес к ирландскому фольклору. Еще задолго до Дракулы он написал для детей цикл страшных сказок по мотивам кельтских легенд. Он бывал на западе Ирландии в графстве, откуда родом была его мать, где до сих пор сохраняются гэльский язык и старинные предания. На гэльском языке дурная кровь обозначается словом
Однако более всего настрою Стокера на написание романа именно в готическом духе поспособствовала угрюмая атмосфера вересковых пустошей Йоркшира, на которые он вдоволь насмотрелся, поскольку не раз отдыхал летом в тех краях. (Такую же добрую службу сослужили йоркширские пейзажи и сестрам Бронте.) В особенности его очаровывала сурово-неприступная скалистая береговая линия курортного городка Уитби-Харбор. Над ним возвышался готический собор, на задворках которого раскинулось заброшенное кладбище, где Стокер часто прогуливался, внимательно изучая надгробные надписи на могилах моряков. Насколько же живыми и радостными в сравнении с этими унылыми видами выглядели описанные у Эмили Джерард сельские пейзажи Трансильвании, где Стокер, к слову сказать, никогда не бывал.
