Султана Мехмеда переполняла дерзкая решимость оспорить хваленое превосходство греко-венецианского оборонного флота при помощи одной уловки, хотя он не был уверен, что сумеет провернуть ее. Де-факто он вступил в войну, когда объявил, что закрывает пролив Босфор — узкое горлышко, отделяющее Черное море от Мраморного, — для проходящих судов всех стран, которые откажутся вносить за проход плату. Для большей действенности своего указа султан решил возвести огромную крепость на европейском берегу Босфора (на азиатском к тому времени уже несколько лет высилась крепость, правда, меньших размеров). Построенная в рекордные сроки (всего за пять месяцев), крепость получила название Богаз Кесем, что означает «перерезающая пролив/горло», поскольку она помещалась в самом узком месте Босфора и ее пушки легко добивали до каждого судна, желавшего пройти через Константинополь. Так затягивалась удавка вокруг шеи Константинополя, а отрезать имперскую столицу от Запада турки начали еще раньше. Чтобы противопоставить нечто действенное любым стратегическим и технологическим преимуществам, какими мог обладать греческий флот и его союзники, Мехмед решил испробовать в качестве наступательного оружия революционную по тем временам боевую технику — пушки.
Крепость Белград на Дунае, верхний и нижний город на гравюре XVII в., мастер Милош Црнянский. Библиотека Академии наук Румынии
Изобретение дымного (черного) пороха и разрушительная мощь пушечных ядер всегда завораживали султана Мехмеда. От своего отца он знал, что орудийный огонь с большим успехом применял брат Дракулы Мирча в Варненской кампании при осаде Петреца, а позже и отец Дракулы Влад, когда в 1445 г. осаждал крепость Джурджу. Впечатленный успехами валахов, Мехмед разузнал, что эти передвижные орудия изготавливаются в литейных цехах Брашова, и мастера-отливщики готовы продавать свои услуги тому, кто дороже всего заплатит. Среди них был инженер-литейщик по имени Урбан, в свое время предлагавший императору Константину XI возвести в Константинополе пушечно-литейный цех. Но император отклонил предложение, не имея средств заплатить заломленную Урбаном непомерную цену. Откуда Мехмед прознал о мастере Урбане, неизвестно, но, встретившись с ним, султан тут же заключил сделку. Мехмед начал с элементарного вопроса: «Какую самую большую пушку ты сможешь отлить, чтобы она пробила возведенные императором Ираклием прочные городские стены?» Получив точный ответ, султан велел Урбану назвать цену. Как и в случае с «перерезающей горло» крепостью, чудовищной мощи бомбарда была отлита в рекордные сроки и получила название «Базилика» (что означало «Царская», с отсылкой к греческому названию императорского титула базилевс). Бомбарда имела в длину 27 футов (8,22 м) и диаметр ствола 48 дюймов (1,2 м); она стреляла ядрами весом в 600 фунтов (ок. 272 кг) и требовала на выстрел 150 фунтов пороха (68 кг). Вес у бомбарды был такой, что потребовалось 700 человек и 15 парных запряжек волов, чтобы водворить ее в исходное положение для проверочного выстрела в окрестностях Адрианополя. Говорили, что ядро оставило в земле воронку глубиной 6 футов (ок. 1,9 м), а густой дым и оглушительный грохот до смерти перепугали соседние деревни. Такая пушка обладала ограниченной полезностью, поскольку требовались гигантские усилия множества людей, чтобы поставить ее на позицию, и требовалась обслуга из опытных западных пушкарей. К тому же из нее можно было производить всего семь выстрелов в сутки, иначе она могла взорваться от перегрева. Тем не менее в долгосрочной перспективе вера султана в эффективность артиллерийского огня оправдалась, поскольку бомбарда «Базилика» пробила в городских стенах и наружных оборонительных укреплениях чудовищные бреши, чем ослабила оборону Константинопольской крепости.
