– Подумай, дорогой, о будущем подумай. Мы главы регионов, нам нужно держаться вместе. А то Сосна сковырнет нас поодиночке и своих поставит.
После разговора с Сулаймиевым беспокойство Полякова усилилось. Он набрал телефон вице-мэра Померанцева.
– Валерий Павлович, срочно подготовь мне список всех больших орга́нов Москвы… Да, тех самых с трубами до потолка!.. Ничего не хочу слышать! Бросай все дела и займись этим вопросом!
Через час Померанцев докладывал градоначальнику:
– В Москве два больших орга́на. В Концертном зале имени Чайковского и в Консерватории. Последний требует капитального ремонта.
– Так-так, всего один на ходу. И насколько он большой?
– Вот фотографии. Солидный.
– Солидный, говоришь. А я сомневаюсь. Вот и казанцы соревнование затеяли. – Мэр прихлопнул ладонью снимки и заявил: – Нам нужен новый орга́н. Самый большой и мощный в России!
– Кому нам?
– Мне! Так понятнее? Или тебе матом объяснить? Ну и москвичам тоже.
– Юрий Николаич, это не рояль, это серьезный инструмент. Для него отдельный зал нужен.
– Вот ты и построй! Мы столица, нам требуется что-нибудь грандиозное.
– Еще один храм? Храм музыки?
– Храма Христа Спасителя мне достаточно. Пусть это будет… – Поляков на минуту задумался и сделал широкий жест рукой: – Дом музыки! Тоже с куполом! А вместо креста пусть сияет… Как у музыкантов загогулина называется? Как путь пьяной улитки.
– Скрипичный ключ.
– Вот! На маковке купола – скрипичный ключ, а в главном зале – лучший орга́н!
– Николаич, но это же сплошные расходы. В чем наш навар?
– Не прибедняйся, Валера. Наш навар…
Поляков раскрыл красочный типографский фотоальбом с видами своей пасеки. Указал на пчел, вылетающих из улья:
– Вот настоящие трудяги! Пашут от зари до зари. По капельке создают из никчемной пыльцы ценный мед. Кормят матку и трутней, считают их главными. А на самом деле, кто главный?
Вице-мэр не рискнул ответить. К пчелам в этом кабинете относились очень серьезно. Мэр и не ждал ответа, перевернул страницу альбома и указал на фото себя с дымарем в руках и в шляпе пчеловода.
– Главный – это пасечник, забирающий мед!
Поляков подвел вице-мэра к окну и кивнул на оживленную улицу с мельтешащими туда-сюда горожанами:
– Так и моя Москва устроена. Вот наши пчелы. Понял?
Померанцев продолжал сомневаться:
– Николаич, может еще подумаем, посчитаем?
– На нарах будешь считать срок! – рявкнул мэр и милостиво добавил: – Шутка. Вопрос решенный. Найти место, разработать проект и главное – заказать орга́н! Лучший! Ступай, Валера, работай.
ORT. Искусство облагораживает человека, политика делает черствым, бизнес – жестким. Когда искусство служит политике и бизнесу, получается искусный черствый и жестокий эгоист.
Директор гостиницы «Интурист» Виктор Мурашев взглянул на индикатор служебного телефона. Звонок из номера «1010» где остановился немецкий музыкант с пышными усами и особыми запросами. По сбивчивым словам и хлюпающему голосу проститутки Моники директор понял, что на его голову обрушилась не рядовая проблема.
Мурашев поднялся на десятый этаж и зашел в номер. При входе в комнату лежал крепкий мужчина с распахнутым ртом и вытаращенными глазами. Безусый, и рожа явно не арийская. Не немец-постоялец – уже хорошо. Бедняга упал навзничь головой к двери, ногами к кровати и не подавал признаков жизни. Совсем не подавал.
Директор уже видел мертвецов в отеле, сталкивался и последствиями кровавых бандитских разборок. На этот раз крови не наблюдалось. С брезгливой досадой он рассмотрел тело.
«Парня толкнули, он крепко приложился затылком об пол и отошел», – поначалу решил Мурашев. Пока не заметил металлический стержень с воронкообразной ручкой, торчащий из уха покойника. Ну, надо же! Подобный способ убийства был в диковинку.
Бывший администратор Виктор Мурашев, ставший директором отеля благодаря покровительству Бориса Сосновского, давно сбрил аристократическую шевелюру и растерял обаяние надменного дворянина. Новые времена диктовали новый имидж. Теперь он напоминал военного в отставке с предательски растущим животиком. И должность директора из престижной превратилась в хлопотную и даже опасную.
Верхние этажи гостиницы были отданы под офисы авторитетных бизнесменов с повадками откровенных бандитов. Особенно ценились люксы с видом на Кремль. Некоторые коридоры были перекрыты, там нувориши установили собственные порядки.
Богатые туристы в отеле уже не останавливались. Только старые завсегдатаи, как пара немцев-музыкантов, для которых номера бронировал сам Сосновский. Санат Шуман, говоривший по-русски, часто приезжал с сыном Марком, с ними хлопот не было. А вот Генрих Фоглер, любитель жесткого секса, то и дело попадал в неприятности. И каждый раз необузданного немца приходилось отмазывать по приказу Сосновского.
