– Лиза, что происходит? Ты влюбилась? Кто он?
На пустынных ночных улицах машин не было. Марк почти бежал за «мерседесом» и продолжал вслушиваться.
– Марк музыкант. Записал мне трек для выступления.
– Ночью?
– Другой возможности не было.
– О, боже! Когда ты поумнеешь?
– Чтобы бояться, как ты?
– Не дерзи! Нам нужно быть осторожными из-за папы. И зачем тебе начинающий органист, для тебя сам Гомберг аккомпанировал.
– Если бы ты знала, кого я тут видела. Они пришли не на Гомберга.
– Вы были не одни?
«Мерседес» покинул узкие улочки и разогнался на широком проспекте. Дальнейший разговор Марк не слышал. Самый главный для него вопрос о влюбленности Лизы так и остался без ответа.
По предрассветной улице, холодной и влажной после ночного дождя, Марк возвращался в отель «Интурист», где проживал с отцом. На нем была легкая почти летняя одежда, но холода он не чувствовал. Если при первом знакомстве Лиза назвала его странным, то сейчас хорошим парнем – это согревало.
ORT. Если дружба приносит страдание – это любовь.
– Ты справишься, – как обычно напутствовал отец, провожая сына в акустическую камеру баптистской церкви.
– Я попробую, – ответил Марк.
На этот раз их голоса прозвучали буднично и уверенно. Но отец посчитал ритуал недостаточным и ободрил:
– Ты настоящий настройщик!
– Но не королевский, – дополнил Марк.
Оба понимали, что самое высокое звание получают те мастера, кто настраивал орган для главной четвертой ступени Пирамиды Власти. Последние три века это звание носили только потомки Георга Фоглера.
Осенью 1999 года у Марка Шумана была постоянная практика. Каждую неделю он настраивал церковный орган. Сначала по-королевски для полуночного концерта очередной ступени Пирамиды Власти. А в четверг возвращал инструменту обычный тембр для богослужения.
Сосновский как одержимый требовал музыкальный допинг. Он слушал орган по три раза в неделю. Первый раз с соратниками и партнерами, затем лично для себя в полном одиночестве.
Шуман мягко предупреждал заказчика, что постоянный стимулятор даже в форме органного концерта чреват непредвиденными последствиями. Нужно знать меру.
– Всё есть лекарство и всё есть яд – отличие в дозе! – напоминал Санат известную истину.
На что БАС лишь сверкал глазами и кривился в улыбке.
– Я всегда брался за самые масштабные проекты. Даже миллиардеры рядом со мной пигмеи. Забудь о дозе. Играй!
И Санат исполнял через день токкаты и вальсы первой ступени, сонаты второй. Оберегая свою психику, музыкант использовал беруши, невидимые под капюшоном. Марк, тоже находившийся в соборе, цеплял хомут с наушниками, подключал их к плееру и слушал звуки природы.
Только БАС ничего не боялся. Его неуемные амбиции подавляли любой страх и даже чувство самосохранения. Он постоянно находился во взвинченном состоянии, а его мозг фонтанировал идеями, как ядерный реактор мегаваттами.
– Наш реальный мегамозг! – нахваливали Сосновского соратники.
И поражались насколько беспредельные риски в бизнесе и политике Борис Абрамович без колебаний брал на себя. Звезда Сосновского на небосклоне российской политики сияла с безумной храбростью.
К его успехам ревниво присматривались конкурирующие кланы: в первую очередь новая номенклатура во главе с мэром Москвы и региональные султанаты во главе с лидером из Казани. Постоянные ночные визиты Сосновского в неприметную баптистскую церковь не ускользнули от их внимания.
Быстро выяснилось, что православного еврея в баптистской церкви интересует отнюдь не религиозные обряды, а редкий по своим возможностям музыкальный инструмент. Казанцы организовали слежку за церковью и выяснили личность органиста – Санат Шуман. Не кто иной, как немецкий напарник Королевского настройщика Фоглера! Живет в гостинице «Интурист» на охраняемом этаже.
«Шуман теперь два в одном!» – решили казанцы.
«Музыкант справляется без настройщика», – сделали вывод в московских кабинетах.
На сына-подростка и те и другие не обратили внимание и стали действовать привычным для себя образом. Москвичи искать способ подкупа. Казанцы планировать захват.
Памятуя о предыдущем провале, чуть не закончившийся арестом, главарь казанских Трактор проявил осторожность.
– Стволы не брать! – приказал Трактор братве, собравшейся на двух джипах около отеля «Интурист».
– Шуман в номере на девятнадцатом. Коридор перекрыт, у лифта охрана. – сообщил Бес, выследивший музыканта. – Без стволов нас мордой в пол уложат.
– Я всё продумал. Бес, со мной! Остальным ждать команды.
Двое казанцев прошли в отель и поднялись в номер, заранее снятый Трактором.
– Переодевайся! – указал главарь на спецовки. – Пройдем под видом сантехников. И уговорим музыканта на гастроли в Казани.
– Добрым словом? – скривился в ухмылке Бес.
– И вот этим. – Трактор раскрыл кейс с инструментами и клацнул большими кусачками. – Что для музыканта главное? Пальчики!
Охранники на девятнадцатом этаже пропустили двух сантехников, прибывших устранять засор. Трактор постучал в номер Шумана.
– Открывайте! Авария! Толчком не пользоваться, дерьмо попрет!
