-Не по-моему, а так, как везде принято. А везде как? Везде так, что в классах и умники, и дураки имеются. Ну, разве что за исключением различных специализированных школ. А у нас тут обычная школа, причем, даже сельская. А вы мне сто процентов качества подсовываете, да еще и троек меньше трети от числа учащихся. Как, вы думаете, должны реагировать на это вышестоящие органы? Непременно в школу приедут, и копаться начнут. Всех перешерстят по первое число. А начнут с вас. Вам это нужно?
-Я готова к любым проверкам.
- Ну, чего вы добиваетесь своим ударничеством, скажите мне?
-Я добиваюсь только того, чтобы мои ученики были высокообразованными людьми. Это мой долг перед государством и родителями этих детей.
-Да бросьте вы насчет всяких долгов. В чем наш долг, мы тоже знаем не хуже вас. И до вас детей учили, и после вас будут учить точно так же, как сейчас. И никто, между прочим, не жалуется. А вам почему-то вздумалось высунуться. Лучше всех захотели быть?
-Я хочу быть самой собой.
-Ну, ладно, тут, я чувствую, мы с вами никогда не договоримся. У меня вот еще какой вопрос: зачем Вы обидели Елену Дмитриевну?
-Чем же я обидела ее?
-А вы, будто, не знаете? Три тройки на класс, одна из которых у ее сына. Чем же Юра вам не угодил?
-Ах, вот вы о чем? Юра очень хороший мальчик, способный и толковый. На твердую четверку вполне тянет. Просто с этой работой не совсем хорошо справился. Я, между прочим, тоже очень удивилась. Диктант оказался очень простеньким, и задания несложные. Но что я могла поделать, если работа никак не потянула на четверку. Да и зачем тянуть? Следующую работу, я уверена, он выполнит лучше. В конце концов, министерская контрольная - это не экзамен.
-Может, все так, как вы говорите, но Елена Дмитриевна не то, чтобы расстроилась, она просто места себе не находит. И я очень ее хорошо понимаю. А вас при всем своем уважении к вам понять не могу. Как можно было так безответственно и нечутко отнестись к коллеге?
-Да что же я могла поделать, если ребенок выполнил работу на тройку? Был бы обычный диктант, разумеется, поработала бы с мальчиком, провела бы с ним дополнительную диктовку. Разумеется, эту злополучную тройку не стала бы заносить в журнал. А тут ведь министерская работа. Все результаты я обязана не только в журнал внести, но и отправить в РОНО.
-А вы, как будто, не знаете, как в таких случаях поступают?
-Не знаю, Николай Павлович, и знать не хочу! Я, вообще, не понимаю, что вы от меня хотите? С одной стороны, Вы осуждаете меня за то, что мало троек, с другой - вы настаиваете, чтоб я не ставила одному из учеников тройку...
-Не просто одному из учеников, а сыну завуча школы.
-Николай Павлович, в системе образования уже появились двойные стандарты, которые разделяют учащихся на простых смертных и особых личностей?
-Ничего не появилось, Наталья Николаевна! У меня и у коллектива школы появились большие сложности во взаимоотношениях с вами.
-Я это поняла. Спасибо за откровенность!
-Я еще хотел сказать вам, что на следующий год администрация школы не планирует тарифицировать факультатив по мировой культуре по той простой причине, что такой предмет вообще не существует в сетке часов. Насколько мне известно, даже программа этого предмета еще нигде не получила утверждения. Так что не обессудьте, пожалуйста, Наталья Николаевна!
-Мне все предельно ясно, Николай Павлович! Я должна идти. Меня дети ждут.
-Кстати, о детях. Я считаю своим долгом известить вас о том, что вышестоящие инстанции, когда приедут проверять вашу "ударную" работу, привлекут вас к ответственности за то, что вы самоуправно поселили в своей квартире чужих детей.
-Всего доброго, Николай Павлович!
Тот же день. Сосновка
-Послушай, Наташа, а почему ты не встречаешься с Новиковым Санькой?
-Зачем?
-Как, зачем? Затем, что он влюблен в тебя. Все об этом знают.
-Я спрашиваю, зачем это МНЕ нужно? У меня, что, без этого дела головной боли мало?
-Но, ведь, парень страдает. Сохнет на глазах.
-Выходит, я должна удовлетворять всех страдающих и сохнущих? Знаешь ли, при таком раскладе меня и на самую себя никогда не хватит. Если он страдает, то это его проблемы. Я, во всяком случае, не заставляла его страдать и не давала никакого повода к тому. Так что же от меня кому нужно?
-Жалко парня! Он же не какой-нибудь там прохвост, а прекрасный молодой человек. Очень добропорядочный и скромный.
-Послушай, Тома, если тебе жалко парня, то и встречайся с ним сама. Я полагаю, что тебе он тоже очень даже подходил бы.
-Но, ведь, он в тебя влюблен, а не в меня. Эх, если бы мне он хотя бы только свистнул, я бы ни на минуту не задумалась. От такого парня отворачиваться, расточительное удовольствие. И, вообще, я тоже не могу понять тебя, что ты за человек, и почему ты можешь позволить себе плевать на все принятые в обществе понятия?
