Первый этаж - нежилое, крыша выступает. Там глубокий сугроб и видна вмятина, куда, вероятно, приземлился кошак. Но фонари ещё не зажглись и в сумерках не видно, куда он двинул дальше.
Но живой, сто пудов.
На телефон сыпятся фотки разномастных котов.
Не он...
Не он.
Не он!
Невротик! На руках у маленькой девчонки. Глаза ещё больше обычного, шугливо оборачивается в камеру. На этом моменте и сфотан.
Захожу в комнату.
- Нашли! Живой.
Скидываю миньончикам адрес.
Спускаемся с Наташей за котом.
Губы ее нервно подрагивают.
- Не реви! Сломаешь миньонам психику, они ещё мелкие на рыдающих тёть смотреть.
Шмыгает носом с печальной улыбкой.
Кота приносят две девчонки лет восьми-девяти.
Пока Наташа отдирает его от "носительницы" уточняю:
- Как зовут-то вас?
- Я - Милка... - хитренько прищуривается вторая. - Она - Стася.
- Молодцы! Премия вам.
Протягиваю пару купюр.
Стася не позволяет взять Миле деньги, дёргая ее незаметно за рукав.
- Нам Бессо Давидович запретил вознаграждение брать, - объясняет она.
Делают шаг назад.
- Сказал мы так помогать должны.
- М... Чем же вас порадовать?
Пожимают плечами.
- А мы очень пончики любим, - строит хитрые глазки Милка.
- Будут вам пончики, - обещает Наташа. - Во сколько у вас тренировка завтра?
- В четыре.
- Ну всё, бегите, - отпускаю их я.
Ну вот...
Инспектируем дома притихшего Невротика. Целый. Чуть прихрамывает, с рук не слезает.
Обняв за шею Наташу, свернулся и замолк.
Обнимаю их обоих, усаживая на диван. Сидим долго в тишине.
Хорошо...
- ...Только есть очень хочется. Не обедал ещё.
- Я сейчас!
Отдает мне на руки кота. Убегает к плите.
- Я им завтра пончиков напеку, много, на всех. Ты поговори, пожалуйста, чтобы меня пустили туда, хорошо?
- Сделаем.
- А с мамой что? Ты уж отпусти ее. Она умрет от брезгливости, если ее в камеру к кому-то. Она и поездами не передвигается из брезгливости с кем-то одно купе долго делить.
Ооо... Ну придется тебе сильно пострадать, Адольфовна.
Гуглю сайт РЖД.
- Пусть сегодня переночует уж и летит. А я с Севой у тебя...
- Нет. Это я сегодня у тебя. А маме собери чемодан. Он ей сегодня понадобится.
Поужинав, собираюсь лично посадить маму до хаты на Скорый, даю Наташе наставления.
- Невротика уложить. Про маму не думать. Я про нее уже подумал за тебя. Меня ждать в самом романтическом настроении.
- Так точно, товарищ майор, - целует меня в нижнюю губу.
- Мм... Аперитив?
- Саш... - поднимает взгляд. - Я знаю, что так не надо делать… Это глупо, рано, несерьезно и вообще… но очень хочу тебе сказать.
Тону в ее голубых, чуть заплаканные глазах. Светлых. Не от мира сего немного. Но уже родных. Такая она уже… моя.
- Сделай. Тебе все можно, - шепчу ей в губы.
- Ты самый лучший. Я люблю тебя...
Оглохнув от неожиданности, замираю. Растерянно туплю.
Ну говорил я это может пару раз в жизни жене когда-то. Когда-то очень давно в другой жизни.
Но вообще, считаю, что мужчина не говорить это должен, а делать. А женщина , в моем понимании, больше это принимать.
И у меня нет никакого подготовленного ответа на это, если честно. Со мной такое... впервые!
Меня перекрывает слегка от желания дать ей в ответ не меньше. Но сейчас любой ответ будет - меньше.
Мне хочется ее отругать! Потому что нельзя нас, мужиков, так расслаблять. Что это такое вообще? А как же кольцо, предложение, все дела?...
Всю логику мне с ног на голову!
- Я тебя расстроила?
- Немного.
- Ты ничего не отвечай, - смущается она, поглаживая меня по плечу и отводя взгляд. - Я не для того, чтобы ты ответил сказала. И может быть, зря... Но...
- Ну почему же, я отвечу, просто не прямо сейчас. Хорошо?
Я, всё-таки, топлю за канон. И если уж и открывать рот на эту тему, то с кольцом.
Её губы дёргают в неуверенной улыбке, пожимает плечами.
Обнимаю ее, прижимаясь губами к шее. Отпустить сложно. Словно отпущу, а она выпадет из рук и разобьётся!
Заставляю себя разжать руки.
- Всё. Я скоро…
Наташа
В Спарте я никогда не была. Хоть школа известна на весь город.
Но что мне тут делать было, ребенка у меня, увы, нет...
Орда детей постарше и помладше растаскивают пончики. Под строгим справедливым присмотром Милы и Стаси. Чтобы - "по одному в руки".
Протираю руки самым маленьким антисептическими салфетками, подсказываю, чтобы брали пончики специальной салфеточкой.
Какие хорошие все! Затискать хочется.
Встречаю несколько своих студентов.
- Здравствуйте, Наталья Антоновна, - здоровается Тарханов.
- Марат, угощайся.
- Пусть малышне больше достанется. Они вечно голодные у нас.
Пончики заканчиваются. Мила жуёт последний.
- Мы фсё, фпасибо, - с набитым ртом. - Очень фкуфно.
- Пожалуйста.
- Приходите к нам еще! - с детской непосредственностью.
- Обязательно.
Улыбаясь, смотрю на курсирующих по коридору детей, разговариваю с женой Бессариона, Аишей. Она мне ненавязчиво рассказывает про них.
- Милка - бандитка, дочь военного. Стася - детдомовская девочка, но недавно ее удочерили. Семья мэра нашего.
- Здорово. А я тоже хотела. Только мне предварительно отказали. Неподходящие условия... А со своим нет у меня вариантов.
