Отторвав кусочек обоев, вытаскиваем тонкую швейную иглу со вдетой красной нитью и потом обмотанной ей.
- Хм...
Переглядываемся.
- Что это такое? - кручу иголку.
- Откуда это здесь? Я обои лично сам клеил...
Забирает у меня из рук.
- Ладно, разберемся...
Александр
Бах! - хлопает дверь.
- Александр Михалыч! - громкий голос Шмелёва.
И что-то в этом голосе такое, что моментально подкидывает адреналин - нерв и агрессия.
Мы с Наташей вылетаем из комнаты.
- Ой, сорри! - с досадой отворачивается Ромка, остановившись на входе в гостиную.
Прикрывает риторически глаза кистью.
- Зачем же в гостиной?! - бросает он недовольно.
Его потряхивает. В руке - бита.
- Ой, как неловко вышло, - поправляет на себе вещи Светлана. - Я думала, успею одеться, пока все разошлись.
- Рома, это что?! - оттягивает его руку от лица Наташа.
Разбиты губы, скула, бровь. Совсем свежее, ещё даже ушиб белый, кровь отлила.
- Там это... - хрипит он, показывая в направлении двери . - Наверное, надо наряд вызвать.
- Это кто там охуел возле моего дома моего зятя пиздить? - открыв рот, обтекаю я.
- А это не меня... Тачку Вашу! - облизывает кровь с губ. - Я просто вовремя встрял.
- Что случилось? - спускается сверху Лиза и ахает, замерев.
- Короче, трое... - задыхаясь. - Лобовуху выбили... Я биту отобрал... Дал им пиз... люлей, в общем.
- Пойдем!
Мы срываемся бегом к воротам.
Никого уже нет.
- Пиздец, отважные.
- Ну я им навешал. Но вот битой по еб... лицу выхватил. Не успел уйти полностью из под удара, только смягчить.
- Гопота?
Свечу фонариком на окровавленный снег.
- Неа. Мужики. В масках черных. Дальше там, тачка стояла. К ней дёрнули...
- Шмелёв, ты нахера против трёх мужиков с битой попер? Совсем уже?! Я ж второго зятя такого не найду.
- Ну а чо?! - борзо. - Смотреть было?
- Чо, в больничку тебя повезём? Как голова? - свечу фонариком в лицо и заглядываю ему в глаза.
Уворачивается.
- Да ну... Сейчас помажем зельем каким-нибудь.
- Биту аккуратно на сиденье положи, может там пальчики остались. И иди домой.
- Вы только Бесу напишите там... Что я "за правое дело". А то он мне ещё добавит за драку!
- Напишу...
Вызываю опер группу. Может, что найдут.
Дома Ромка сидит у стола в столовой, Лиза и Наташа кружат возле него с компрессами.
- Язык покажи... - требует Лиза. - Опять распорол! Надо его продезинфицировать.
Шмелёв дотягивается до бутылки коньяка. Набирает в рот, стонет от боли, полощет, глотает.
- Так ты сплевывай, а не глотай! - хлопает глазами Лиза.
- Чо я дурак, такой коньяк сплевывать? - возмущённо.
Лиза обессиленно всхлипывает обнимая его.
- Па-а-ап!
- Найду я их.
Достаю бокалы, разливаю нам Ромкой коньяк на два бокала.
- Давай, Шмель, чтобы до свадьбы зажило! - чокаемся.
И уже допивая бокал, я вдруг зависаю на последнем глотке.
Потому что коньяка у меня оставалось, ровно по нижнюю линию этикетки.
И когда мы садились за стол со Светой, она его разлила по бокалам, оставив бутылку пустой.
Обратно что ли его слила в бутылку?..
Это кажется мне странным. Она ведь хотела этот коньяк выпить. Ну ладно вылила бы обратно мой бокал. Или что - без меня передумала пить? А почему?
С усилием сглатываю вставший в горле напиток.
Ловлю взгляд Светы.
Что-то не так... Нашкодивший какой-то взгляд.
- Саша... - сжимает мое плечо Наталья. - Что эти люди хотели? Зачем они это сделали?
- Выясню.
- Я боюсь за тебя.
Это тепло...
Сжимаю в ответ ее руку.
- Давайте, сегодня попробуем не испортить наш семейный ужин этим происшествием.
Девочки переключаются на готовку.
- Ромка, давай я тебя пока в карты хоть обыграю.
- Ну давайте! - закатывает глаза.
Раскидываю колоду.
- Вот вы мент, у мухлюете как шулер.
- Ну я ж не на бабки. От любви к искусству.
Перекидываю между пальцами туза, дразня Шмелёва.
- Подопечные ваши научили?
- Неа, мать. Картежница была. Бандитка малолетняя. Отец - мент. Ее вытащил из банды, женился. А она все равно... - машу рукой. - До конца жизни от него отхватывала за замашки свои воровские. Прибили ее за большой куш. Тайком от бати играла. От любви к искусству. И меня с детства учила. Он спалил, отодрал так, что я потом до его смерти карты в руки не брал.
Наташа стоит за спиной, медленно расчесывает мои волосы пятерней. Ото лба к затылку.
- Как жестоко...
- Нормально! - рычу я. - А так бы мог по стопам матери пойти. Лучше бы было? Хорошая она была, ласковая. Но дура беспредельная... Не додавил отец. Жестче надо было. Тоже... любил ее.
- А у меня вот даже ни одной фоточки бабушки с дедом не осталось! - сетует Лиза. - Тёть Свет, идите к нам за стол. Чего вы там одна?
От ласковых движений Наташиных пальцев, вдруг встаёт. Очень уверенно и настойчиво. Пульс начинает лупить в уши. С каждой пульсацией мучительной тяжестью стучит в пах. Это чо ещё такое за юношеские приколы?...
Облизываю мгновенно пересохшие губы.
- А можно мне водички? - сипло просит Ромка, растерянно зависая взглядом в пространстве.
Лиза подаёт ему в хрустальном бокале.
Залпом выпивает до дна.
- Мне б тоже водички... - непослушным низким голосом прошу я.
