Испытывая материальные трудности, претерпевая невзгоды, Ходжа занимался с редким усердием, проникая в глубь еще не так давно неведомых ему наук, постигая мусульманское право. Али-ибн-Мухаммед указывал на высшую оценку, полученную Ходжой за примерные знания пяти основ ислама, которые включают в себя: исповедание единства Божия и послания Мухаммеда, молитву, милостыню, пост рамазана и хаддж.
Другие не менее правдоподобные источники свидетельствуют: юный Насреддин прекрасно знал, что город Мекка построен арабским племенем, из которого происходит сам Мухаммед, а важнейшая святыня в Мекке — Кааба. Он до мельчайших подробностей описывал это небольшое четырехугольной формы здание с плоской крышей, как будто до этого успел повидать его.
Но вернемся к Ходже Насреддину, который все это время постигал законы шариата…
У нас не осталось никаких свидетельств о том, по каким причинам Ходжа не закончил курс учения в медресе и покинул его. После этого он совсем недолго оставался в благословенной Бухаре и скоро уехал в известном нам направлении, не имея в своей поклаже священной книги Корана, зато зная ее наизусть.
По нашему разумению, причина, заставившая Ходжу бросить учебу, была весомой. Возможно, это было
Все это будет впереди, а пока юноша Ходжа Насреддин шел по городу в гончарную слободу. Невысокий, но довольно широкий в плечах, в своей любимой тюбетейке, поношенном халате, с открытым лицом и веселыми глазами. Он еще совсем молод и неизвестен бухарцам и гостям города как защитник справедливости и возмутитель спокойствия толстосумов.
Ходжа и сам не сознавал, кто он сейчас и кем он станет для благословенной Бухары в недалеком будущем. Но как человек, которого (подчеркнем это еще раз) Аллах наградил всевозможными талантами, чтобы в нужный жизненный момент он не растерялся и мог помочь не только себе, но и ближнему, Ходжа был готов ко всему.
Вспомним хотя бы притчу, которую когда-то давно в детстве услышал Насреддин от Шир-Мамеда:
«Однажды царь пригласил своих слуг на пир, но не указал им времени, когда он состоится. Рассудительные приготовились заблаговременно, полагая, что в царском чертоге все к пиру готово; глупые же думали иначе: «Успеем, ибо для царского пира нужны большие приготовления». Но вот внезапно раздалось царское слово. Умные явились в праздничном убранстве, глупые же принарядиться не успели. Обрадовался царь первым, разгневался на вторых и сказал: «Приготовившиеся да сядут и примут участие в пиру, не приготовившиеся же пусть стоят и смотрят». Может быть, Ходжа к этому времени и забыл об этой притче, но поступал он, благодаря воле Аллаха, достойно, как и подобает умному человеку…
Вот и опять мы, не заметив сами того, отклонились в сторону от прямой дороги нашего повествования…
Впрочем, вернулись мы вовремя — именно в этом самом месте тесная улочка древней Бухары круто поворачивала влево, и Ходжа, как всякий умный человек, последовал по ней туда же, ибо в противном случае он наткнулся бы на стену и, не имея в запасе сил волшебства, способных переносить человека сквозь преграды, топтался бы на месте, тщетно умоляя Аллаха помочь ему в преодолении этого препятствия…
Итак, Насреддин свернул… Вот здесь-то и начинается наша новая история…
— Эй, путник! — услышал юноша негромкий оклик.
Ходжа, весело напевавший только что сочиненную им песенку, не сразу понял, что это обращение относится к нему.
— Да, да, именно к тебе мы обращаемся, — послышался скрипучий голос из кустов, растущих в тесном переулке у забора.
Насреддин на всякий случай оглянулся. Он был один на пустынной улочке, и поэтому приходилось думать, что таинственный незнакомец заинтересовался именно его ничем не примечательной персоной:
— Так это ты ко мне?!
— К тебе, к тебе, дырявая твоя голова.
Ходжа вспылил и, презрительно глядя сквозь густые ветки в то место, где, как он полагал, прятался его невидимый собеседник, ответил:
— Чья голова дырявее, мы еще посмотрим, воришка. Сейчас кликну стражников — живо поймешь, что ты и твой гнусный язык не правы, — и Насреддин набрал полную грудь воздуха…
— Во имя Аллаха, во имя Аллаха! — застонал прятавшийся. — Остановись, благородный юноша!
