Молодой следователь прокуратуры Вилен, названный так своими родителями в честь Ленина, немного робея перед опытными оперативниками, сказал, что у прокурора ему было сказано то же самое, но он, как настоящий комсомолец, считает такое поведение старших товарищей по работе недопустимым. Только вот линию своего поведения он, в силу своей неопытности, пока ещё не выработал.
– И не надо, – остановил его Авдеев. – Как поступать дальше, думать будем вместе. Я понимаю Гладышева – ему скоро на пенсию, и нераскрытых дел в его производстве в заключение карьеры быть не должно. Ну, таковы амбиции у наших начальников. Да и если что-то раскроется в суде, шишки достанутся исполнителям. Поэтому он ничем и не рискует. А вот Кропань! Он не так давно сел в кресло начальника. Неужели так боится прокурора, что готов безоглядно следовать его приказу?
– Да что, Никита, обсуждать его поведение? Давайте решать, что будем делать?
– Работать будем так, как и должны: отрабатывать все версии, даже если не уложимся во времени. Ещё хочу вам признаться, что пользуюсь советами одного моего очень хорошего друга. Кстати, он кое-что раскопал по нашему делу. Рассказываю всё подробно, а выводы сделаете сами.
– Вообще, то, что убийства мальчиков имеют отношение к некоему магическому ритуалу, мысль, конечно, бредовая, да и пока не хватает данных, чтобы всё это связать воедино, но… мы с трудом это принимаем лишь потому, что никогда не сталкивались с подобными делами… – задумчиво произнес следователь. Потом решительно поднялся: – Я займусь музеем. Подниму дело о краже. Может быть, какие-то фамилии с того дела пересекутся с нынешними. Участковому дам задание, чтобы выяснил, с кем последнее время видели Кунгоева и Хорошева. Я полностью поддерживаю вас в том, что был заказчик. И кулон в этом деле играет не последнюю роль. Надо узнать, с кем эти урки срок «мотали».
– Товарищ майор, – Зубков повернулся к Авдееву, – я думаю, что следует вернуться в «Озёрную». Только там можно отыскать следы и «Виллиса», и странной этой женщины. Кроме того, надо навестить в больнице участкового, он тоже кое-что может рассказать.
– Я с этим вполне согласен, – кивнул следователь, – и поручите, товарищ майор, кому-нибудь заняться антикварами. Ну, что, за дело?
– Товарищ майор, а что говорить, если Кропань спросит, чем мы занимаемся? – поинтересовался Игошин, обескураженный приказами начальника РОВД. Их он привык выполнять беспрекословно, но то, что передал Авдеев своим подчиненным, не укладывалось у парня в голове. Видимо, не всё ещё было ему известно о нечистоплотности некоторых вышестоящих работников правоохранительных органов. Именно такие мысли сейчас и обуревали ещё одного честного комсомольца – Илью Игошина.
Авдеев прекрасно понимал, о чем думает младший лейтенант, его самого до глубины души коробило то, что делал Кропань, но сейчас следовало выработать правильную линию поведения всех оперативников, поэтому он сказал просто:
– Говори всё, как есть. Ссылайся на меня. Я сам разберусь. В конце-концов, у меня и своя голова на плечах имеется. Давайте работать!
Вилен Тулейко тщательно просматривал дело о краже, и чем больше вчитывался в документы, тем больше поражался проницательности подполковника, о котором говорил Авдеев. Заключение следственных органов по этому делу было явно поспешным. Или?.. Про это «или» Вилен старался не думать, но с каждой страницей он всё больше убеждался в том, что следствие, практически, не проводилось, было поверхностным. А ведь по всему было понятно, что вор был хорошо осведомлен о режиме работы музея, о том, где находились нужные предметы.
Переписав фамилии всех фигурантов несостоявшегося дела, Вилен прямиком направился в музей, который после небольшого ремонта открылся и принимал группу пионеров из соседнего города, которых по небольшим залам водила Таисия Львовна, с жаром рассказывая обо всех экспонатах. Женщина была настолько увлечена своим любимым делом, что не сразу заметила приличного молодого человека в новом сером костюме с немного аляповатым галстуком и тоненькой папкой в руке.
Вилен, не решаясь прерывать экскурсию, которая заметно увлекла и детей, прошелся по музею, постучал в дверь с вывеской «Директор» и у одного из стендов увидел женщину, которая протирала полку, выполаскивая тряпку в небольшом тазике с водой.
– Простите, мне бы директора, – обратился к ней Вилен.
– Так он в командировке, – едва взглянув на посетителя, ответила женщина, продолжая своё дело. – За него Таисия Львовна, только она учеников, видишь ли, водит, – она махнула рукой в сторону соседнего зала.
Вилен, вспомнив, что в его списке была указана некая Лошкарёва Евдокия Ивановна, спросил у уборщицы, не знает ли она такую женщину.
Та хихикнула:
– Так она перед вами! Я это.
– Очень хорошо! Тогда позвольте задать вам несколько вопросов, – Вилен показал женщине своё удостоверение.
Евдокия Ивановна испуганно посмотрела на Тулейко:
– Ой, а что ж случилось-то?
