– Случилось это уже давно, сразу после войны, – успокоительно произнес Вилен. – Помните, здесь была совершена кража, которая осталась нераскрытой – вора тогда так и не нашли.
Женщина, вдруг громко зашептала, оглянувшись по сторонам:
– А потому что не искали! Следователю я тогда говорила, что видела у Пахомыча, сторожа нашего, женщину какую-то незнакомую.
– А что, у него не могло быть женщины? – с ироничной усмешкой спросил Вилен.
– Вот и следователь тогда так же, как ты, не поверил. А я не про ту женщину говорю, с которой… ну, ты сам понимаешь… а про незнакомую, чужую. Вот как тебе объяснить-то?
– А вы её хорошо запомнили? Сможете описать? – уже серьёзно спросил Тулейко.
– Десять лет уж прошло, смогу ли? – вздохнула Евдокия Ивановна. – Но попробую. В тот вечер я задержалась дольше прежнего на работе: директор дал задание быстрее подготовить новые полки, чтобы, значит, утром можно было разложить экспонаты из кладовой. Столяр строгал, прибивал, а я за ним мусор убирала. Когда он ушел, я всё помыла и спустилась в сторожку к Пахомычу, чтобы, значит, ключи от залов отдать. Дверь открыла, а там у него за столом сидит такая… молодая вроде… Платье на ней простенькое, будто у работницы какой, очки…
– Очки? – встрепенулся Вилен.
– Ну да, а что ж в этом такого? – удивленно посмотрела на него женщина. – Очки, небольшенькие такие, как у ребёнка, шляпка с вуалькой, на руках перчаточки гипюровые. Глянула так на меня и отвернулась. Я ключи Пахомычу отдала и ушла домой. А потом уж дней через пять, может больше, не помню, всё и случилось.
– Но ведь это могла быть какая-нибудь родственница? Или просто знакомая пришла по делу?
– Да говорю же, что не просто так! – уже заметно нервничая, произнесла Евдокия Ивановна. – Быстро она отвернулась, будто не хотела, чтобы я её видела! Чего бы прятаться-то?
– Погодите! Но если это была любовница? – в сердцах, уже злясь на женщину, воскликнул Вилен.
Евдокия Ивановна посмотрела на него, как на неразумное дитя, вздохнула и тихо сказала:
– Да не был к тому времени Пахомыч мужиком, ранение у него такое было…
– Ну, так сразу бы и говорили! – облегченно вздохнул Тулейко. – А то «такая», «не такая»… Теперь всё понятно! Значит, вы видели незнакомую молодую женщину? Так? А у него вы не спросили о ней?
– Представь себе, спросила, только он промычал что-то, я так и не поняла его, да больше пытать не стала и забыла. После кражи напомнила ему, сказала, дескать, не обманул ли его кто, может, та женщина, он только посмеялся. Я следователю-то на всякий случай тоже сказала, но и он обсмеял меня.
– А вы бы узнали ту женщину сейчас? – спросил Вилен.
– Не знаю, не скажу тебе точно. Пахомыча надо было тогда спросить, а не меня. Может, и признался бы в чем-то. А теперь уж что об этом говорить?..
– Так мы и его спросим, – Вилен посмотрел в свой список. – Как, говорите, его зовут?
– Да никак его уже не зовут, – с горечью произнесла женщина. – Помер он…
Тулейко огорошено смотрел на Евдокию Ивановну:
– Как – помер?
– А как и все… Вернее, убили его…Тогда ещё, месяцев через пять, что ли?..
– А кто убил? – Вилен почувствовал, как у него пересохло в горле.
– Да не нашли никого. Это уж ты у своих спроси… С Таисией поговори, может, ей что известно… Больше ничего не знаю, убираться мне надо, – засуетилась Евдокия Ивановна, увидев приближающуюся к ним сотрудницу музея.
– В чем дело, молодой человек? – Таисия Ивановна строго посмотрела на следователя.
Тулейко представился.
– Пройдёмте в кабинет, – уже другим тоном произнесла женщина. – Вы, наверное, хотите узнать относительно кражи десятилетней давности?
– Д-да, – удивленно протянул Вилен. – А как вы догадались?
– Ну, это не сложно. До вас у меня побывал приятный молодой мужчина, которого интересовали похищенные атрибуты буддийских монахов. Судя по тому, как закончилась наша с ним встреча, он остался неудовлетворен тем, что ему удалось узнать от меня. Образно говоря, вопросы повисли в воздухе. Потому я ждала, что он ещё придёт.
– Простите, что не оправдали ваших ожиданий, – не удержался от едкого замечания Тулейко.
– Нет, ну, что вы… – смущенно произнесла Таисия Львовна, – я не о том…
– О том, о том… – Вилен потрогал свой курносый нос, который считал главным виновником своих любовных неудач: он всегда явно проигрывал рядом со своими более симпатичными товарищами.
Таисия Львовна, заметив этот жест, улыбнулась:
– Зря грешите на него, вам бы робости поменьше, нахальства побольше… И вообще… Красота человеческая в другом… – добавила она с лёгким вздохом. – Задавайте свои вопросы, молодой человек.
Тулейко посмотрел в свой список:
– У вас в то время, когда была совершена кража, работал сторожем некто Петр Пахомович Щукин, так? Что вы можете рассказать о нем?
– Да что ж рассказывать-то? Вам, наверное, Евдокия Ивановна всё уже рассказала? И про женщину, которую она видела у Пахомыча за несколько дней до этого?
– Н-ну, в общем, да…
– Ерунда всё это… Проверяли в милиции Пахомыча, и про женщину спрашивали…
– И что?
– Была женщина, но, вроде, жена однополчанина Пахомыча, то ли что-то в этом роде… Не помню уже…
