– А я-то, как и чем могу вам помочь? – сбитый с толку таким откровением незнакомца, спросил Цуриков.
Молодой человек набрал в грудь воздуха и выдохнул:
– Приютите нас дня на три. Путёвки я не могу покупать – жене сразу же станет известно, её подруга занимается их распределением. Найдите какую-нибудь комнату, – при этих словах он вынул из кармана большую пачку десятирублевок.
При виде такого количества красных купюр у завхоза заметно загорелись глаза.
– Да-да, я, пожалуй, смогу вам помочь. У нас во флигеле есть пара свободных комнат, но там ещё не закончен ремонт, правда, для жилья они вполне пригодны. Как вам такой вариант?
– Чудесно! Нас там никто не будет тревожить? Я бы не хотел, чтобы ваш персонал… ну, вы понимаете… – молодой человек отсчитал несколько купюр и вложил их в руку завхоза, и был удивлен, как незаметно растворились красные бумажки в недрах брючных карманов.
– Не беспокойтесь, никто вас не потревожит, только вам придётся как-то решить вопрос с едой. Я могу показать вам калитку на заднем дворе, оттуда вы сможете сходить в станционный буфет, но… если… одним словом, за дополнительную плату вы… я смогу вам приносить еду из нашей столовой, – помявшись, предложил Цуриков.
– Это нам подойдёт, – кивнул мужчина и вынул ещё несколько купюр. – Ещё один вопрос: куда можно пристроить машину?
– О, это как раз не вопрос, я покажу, – Цуриков открыл дверцу. – Да, молодой человек, а от кого вы узнали, что вот так можно… через меня?
Мужчина изобразил искреннее недоумение:
– Мой знакомый здесь отдыхал, я просто спросил его, кто здесь работает завхозом. Я понимаю, что человек на такой должности имеет много возможности для решения подобных вопросов, – польстил он Цурикову.
Того, как ни странно, вполне удовлетворили объяснения незнакомца.
– Так, Маруся, дверь никому не открывать! Завхоз сказал, что ключи только у нас и у него. Он, если принесет еду, постучит условным стуком. Скажешь ему, что мы раздеты, и попросишь оставить всё под дверью. Меня можешь изобразить громким храпом. В общем, ты всё поняла, и я надеюсь, что не подведёшь. – Ерохин, а это был именно он, натянул на себя темное трико и осторожно открыл раму окна на первом этаже небольшого флигеля.
Выглянув наружу, он ловко выпрыгнул из окна и растворился в близлежащих кустах жимолости в наступающей темноте.
Минут пятнадцать спустя, он видел, как Цуриков прошел во флигель с небольшими кухонными судками и тут же вернулся назад, уже без них.
Ерохин улыбнулся: Маруся, сержант милиции, сделала всё, как он велел.
В окнах главного корпуса Дома отдыха постепенно затухали огни: отдыхающие дисциплинированно придерживались распорядка дня.
Осторожно ступая по тропинке, усыпанной щебнем, Ерохин, прижимаясь спиной к каменной стене большого дома, стараясь не попадать в свет фонарей, освещавших дорожки, подошел к окну, в котором горел ночник. Приподнявшись на цыпочки, заглянул под небольшие кружевные занавески и облегченно вздохнул: Цуриков в семейных трусах сидел на разостланной кровати и, позёвывая, чесал кругленький животик.
Ерохин присел под окном, дожидаясь, когда погаснет и этот свет.
Наконец, всё утихло.
Лишь на дорожках и у главного подъезда, по-прежнему, светили фонари, да в избушке вахтёра горела лампочка: тот читал газету, изредка откидывая голову на спинку старого кресла и подрёмывая.
Ерохин всё так же, стараясь не обнаружить себя, подошел к сараю, в котором стоял пикап и новенькая «Победа», которую благосклонно приютил Цуриков за несколько дополнительных купюр. Ключ от этого сарая завхоз также предоставил Ерохину на «случай»… какой, он не договорил. Но для Ерохина этот случай настал.
Во флигеле Ерохин смог осмотреть всё ещё днём: то, что его мог застать за этим занятием Цуриков, он не боялся: объяснений капитан мог дать сотню. А вот с ночными прогулками было сложнее. Потому-то прежде пришлось убедиться в том, что завхоз отошел ко сну.
Ставя днём машину рядом с пикапом, Ерохин краем глаза приметил дверцу в полу, тщательно, как думал хозяин импровизированного гаража, замаскированную. Но капитан понял, что она могла вести только в подвал. Вот его-то он и направился сейчас обследовать.
Никакого замка на дверце не было, лишь поперечные разрезы на трёх досках выдавали её наличие.
Подсвечивая себе миниатюрным фонариком, Ерохин принялся изучать доски. Понять, как открыть вход в подвал, ему никак не удавалось. Капитан попробовал приподнять дверцу небольшим ломиком, но, едва не оторвав щепу от одной доски, он понял, что «цитадель» надёжно защищена. Но это-то и указывало на то, что Цурикову было, что прятать от посторонних глаз.
Увеличивая место обзора, Ерохин дошел до стены сарая и тут увидел едва приметный провод, уходящий в пол.
– Та-ак, дядя, всё понятно… И где же тот рубильник, который открывает эту дверцу «Али-Бабы»? – проследив направление, куда уходит провод, Ерохин понял, что включить механизм дверцы можно только где-то в главном корпусе. – Да-а, обосновался ты тут крепко. Видать, не простую пещерку замаскировал…
