Натуралист на Амазонке полностью

Вследствие частого общения с белыми обычаи этих индейцев претерпевают быстрое изменение. Индейцы, живущие на берегах Тапажоса, ныне редко татуируют своих детей. Главный тушауа всего племени, или народа, по имени Жуакин, был пожалован чином офицера бразильской армии за помощь, которую оказал законным властям во время мятежа 1835-1836 гг. Было бы неправильно называть мундуруку с Купари и из многих других мест на Тапажосе дикарями; их размеренный образ жизни, земледельческие навыки, подчинение своим вождям, верность договорам и мягкость манер дают им право на лучшее наименование. Вместе с тем они не обнаруживают склонности к цивилизованной жизни в городах и, подобно остальным бразильским племенам, неспособны, по-видимому, к какому-либо дальнейшему прогрессу в области культуры[30]. В своих прошлых войнах они истребили два соседних народа — жума и жакаре, а теперь предпринимают ежегодно экспедицию против парарауате и одного-двух подобных же диких племен, которые населяют внутренние области, но иногда, гонимые голодом, выходят к берегам больших рек грабить плантации индейцев-земледельцев. Эти походы начинаются в июле и продолжаются все сухие месяцы; женщины обычно сопровождают воинов, неся их стрелы и дротики. В былые дни у них существовал ужасный обычай отрезать головы убитых врагов, а затем выставлять эти трофеи около домов. Я думаю, что там, где мундуруку долгое время общались с бразильцами, они оставили эту, как и другие дикие свои привычки, потому что мне не довелось ни увидеть эти консервированные головы, ни услыхать что-либо о них. Они отделяли голову ножом из толстого бамбука, а затем, вынув мозг и мясистые части, вымачивали ее в горьком растительном масле (из андиробы) и держали несколько дней над дымом костра или на солнце. На пространстве между Тапажосом и Мадейрой в течение многих лет велась смертельная война между мундуруку и арара. В Сантарене один француз, посетивший эту местность, рассказывал мне, что все поселения там имеют военную организацию. На окраине каждой деревни выстроен отдельный навес, где спят по ночам воины; выставляются часовые, которые при приближении арара, предпочитающих для своих набегов ночные часы, поднимают тревогу, трубя в туре.

В каждой группе мундуруку есть свой паже, т.е. знахарь, который в одно и то же время и священник и врач: он определяет самое благоприятное для нападения на врага время, изгоняет злых духов и якобы лечит больных. Считается, что всякую болезнь, источник которой не вполне очевиден, вызывает забравшийся в страдающий орган червяк. Паже якобы извлекает этого червя: он направляет на больное место дым из большой сигары, которую делает с чрезвычайно таинственным видом из табака, завернутого в тауари, а затем сосет это место, вытаскивая под конец изо рта нечто, называемое им червяком. Все вместе — весьма неуклюжий фокус. Женщина из семьи Жуана Араку вызвала одного из этих паже произвести «операцию» над ребенком, который сильно страдал от головных болей. После того как весь трюк был выполнен в нашем присутствии, сеньор Жуан ухитрился завладеть предполагаемым червем, который оказался длинным белым воздушным корнем одного растения. Паже очень неохотно согласился провести операцию в нашем с сеньором Жуаном присутствии. Мне поневоле приходится признать его, а также его собратьев по профессии сознательными обманщиками, передающими жалкий секрет своих заклинаний и фокусов из поколения в поколение. Знахарство, по-видимому, — общее явление для всех индейских племен и сохраняется упорнее прочих установлений.

Я купил у тушауа два прекрасных скипетра из перьев вместе с бамбуковыми футлярами для них. Они цилиндрической формы, около 3 футов в длину и 3 дюймов в диаметре; делают их, намазывая воском крепкие палки, которые оклеиваются красивыми белыми и желтыми перьями с груди тукана, а верхушки украшают длинными перьями из хвостов попугаев, трогонов и других птиц. Мундуруку считаются самыми искусными мастерами изделий из перьев среди всех южно-американских племен. Однако убедить их расстаться с этими предметами очень трудно, так как у индейцев существует, по-видимому, какое-то суеверное отношение к ним. Кроме скипетров, они выделывают головные уборы, кушаки и туники; перья подбираются так, чтобы получилось приятное для глаз сочетание красок, а стволы их заделываются в прочную хлопчатобумажную материю, которую плетут тут же на вязальных спицах, придавая ей нужную форму. Одежды эти надевают только в праздники, которые устраиваются, однако, не в установленное время, а когда только заблагорассудится тушауа. Эти случайные праздники как будто только для того и предназначены, чтобы плясать, петь, играть и пить. Когда назначается день, женщины готовят огромное количество тароба, и, пока не будет приготовлен этот возбуждающий напиток, день и ночь, почти без перерыва, стоит монотонный звон.