Теперь мы достигли крайнего пункта, до которого могут доходить большие суда — расстояние от устья реки, по приблизительному расчету, немногим больше 70 миль. Я счел за лучшее послать теперь вперед в монтарии с Жуаном Араку Жозе и одного из матросов, а самому остаться с кубертой и со вторым нашим матросом для сбора коллекций в окрестном лесу. Мы провели здесь четыре дня; одна из лодок каждый вечер возвращалась с верховьев реки с дневной добычей моих охотников. Я получил шесть хороших экземпляров гиацинтового ара, а также ряд мелких птиц, новый для меня вид гуарибы, или обезьяны-ревуна, и двух крупных ящериц. Гуариба был старый самец с сильно вытершейся на седалище и груди шерстью и большими опухолями на теле, вызванными личинками овода (Oestrus). Спина и хвост были красновато-бурого цвета, конечности и нижняя часть туловища — черного. Мои люди поднялись до второго водопада, вышиной в несколько футов, расположенного миль за 15 от нашей якорной стоянки. Когда они встретили ара, птицы, разбившись на маленькие стаи, объедали плоды пальмы тукума (Astrocaryutntucuma), кроша чрезвычайно твердые орехи своими мощными клювами. Зоб у всех экземпляров оказался наполненным кислой массой, в которую были превращены твердые, как камень, плоды. На снятие шкурки с каждой птицы я тратил три часа, так что этими и другими образцами я занимался каждый вечер до полуночи после целого дня утомительной охоты; работал я на крыше своей каюты при свете фонаря. Место, где стояла на якоре куберта, представляло собою маленькую каменистую гавань с песчаным пляжем, отлого поднимающимся к лесу, где находились развалины индейской малоки и большая плантация, заросшая сорняками. Бухта изобиловала рыбами, следить за движениями которых в глубокой прозрачной воде было весьма занятно. Всего больше тут было пираний. Один вид неизменно быстрее всех хватал кусочки мяса, которые я. бросал в воду; длина рыб в зависимости от возраста колебалась от 2 до 6 дюймов, но их легко было распознать по черному пятну у основания хвоста. Когда я ничего не давал этим рыбкам, их виднелось там да сям совсем немного, но головы у всех были повернуты в одну сторону в выжидательной позе; зато как только с челна падал какой-нибудь отброс, вода темнела от стай, которые мгновенно устремлялись к месту падения. Не успевшие схватить кусочек сражались с теми, кому больше повезло, и многие ухитрялись утаскивать вожделенные крохи изо рта у других. Когда в воздухе у поверхности воды пролетала пчела или муха, рыбки одновременно устремлялись в ее сторону, точно от удара электрическим током. Иногда приближалась крупная рыба, и тут стая пираний поднимала тревогу и исчезала из виду.
Однажды мимо не спеша проплыл небольшой косяк красивой рыбы с черной полоской по бокам (Mesonautainsignis, Giinther) — туземцы называют эту рыбу акара-бандейра, и то было прелестное зрелище. В другой раз среди множества мелкой рыбешки проплыли небольшие стаи рыб-игл, угревидных животных с чрезвычайно длинными и тонкими зубчатыми челюстями, а за ними, медленно извиваясь, прошли одна за другой рыбы своеобразной формы под названием сарапо. На удочку с наживкой из кусочков банана мы поймали несколько куримата (Anodusamasonutn), восхитительных рыб, которых после тукунаре и пескады всех выше ценят туземцы. Куримата предпочитала как будто середину реки, где вода волновалась под маленьким водопадом.
Рис. Акара (Mesonauta insignis)
Рис. Игла-рыба (Hemaraphus)
