2 октября мы достигли мыса Кажетуба и провели приятный день на берегу. Речной пейзаж в этих местах замечательно красив. Внизу широкого залива Арамана-и у подножия цепи поросших густым лесом холмов виднеются немногочисленные дома поселенцев; приподнятый над водой пляж белоснежного песка, врезаясь глубокими дугами в береговую линию, тянется от одного мыса к другому. До противоположного берега реки 10-11 миль, но к северу вплоть до четко рисующегося горизонта видны лишь вода да небо. Местность около мыса Кажетуба сходна с окрестностью Сантарена — те же кампу с рассеянными деревьями. Мы набрали много диких плодов — кажу,
Мы потратили две ночи, огибая мыс Куруру, где за Алтар-ду-Шаном река, как я уже упоминал, отклоняется от своего направления на север. Беспорядочная груда камней, из-за которой терпит крушение много судов, тяжело груженных фариньей, простирается в этот сезон мелководья от подножия высокого утеса далеко на середину реки. В первую ночь (3 октября) шквал прогнал нас назад. Подгоняемые легким терралом, мы благополучно огибали косу, но тут маленькая черная туча, видневшаяся где-то около восходившей луны, вдруг разостлалась по небу к северу; береговой бриз стих, и над рекой поперек течения стали проноситься страшные порывы ветра. С великим трудом мы вновь укрылись за мысом. В течение двух часов свирепствовал чуть ли не ураган, и все это время небо у нас над головой оставалось восхитительно ясным и звездным. Сначала убежище наше было не вполне надежным, потому что ветер рвал такелаж парусов, а якорь начало волочить по дну. Однако Анжелу Кустодиу схватил канат, привязанный к фок-мачте, и прыгнул на берег; если бы он этого не сделал, нас, вероятно, погнало бы на много миль обратно вверх по бурной реке. После того как туча ушла, задул обычный восточный ветер, и дальнейшее наше продвижение по существу прекратилось на всю. ночь. На следующий день мы, закрепив как следует челн, вышли все на берег и проспали в тени деревьев с 11 часов до 5.
Расстояние между мысом Куруру и Сантареном мы прошлой за три дня, преодолевая прежние трудности — яростные встречные ветры, мелководье и скалистые берега. Я был счастлив, когда, наконец, благополучно добрался домой и все мои коллекции, добытые ценой стольких лишений и опасностей, были выгружены в целости и невредимости. Матросы, разгрузив лодку и доставив ее владельцу, явились ко мне за платой Они получили частью товарами, частью деньгами и после хорошего ужина в ночь на 7 октября взвалили на плечи свои котомки и отправились пешком по домам, миль за 80 по суше Меня несколько удивили те добрые чувства, которые выказали эти бедные индейцы при расставании. Анжелу Кустодиу сказал, что, когда бы я ни пожелал совершить поездку вверх по Тапажосу, он всегда готов служить мне лоцманом. Алберту был, как обычно, сдержан, но Рикарду, с которым я не раз жестоко ссорился, по-настоящему прослезился, когда тряс мне руку на прощанье.
Я вынужден увести теперь читателя из живописной холмистой области Тапажоса, от его темных, почти неподвижных струй на бескрайние лесистые равнины и желтые мутные воды Верхней Амазонки, или Солимоинса. Я продолжу рассказ о моем первом путешествии вверх по реке, который прервал в главе VII на посещении Барры на Риу-Негру, чтобы дать описание Сантарена и его окрестностей.
