Натуралист на Амазонке полностью

22 сентября. Утром к нам явился старик Андре со своей женой. Он» принесли трех тракажа, т. е. черепах, и корзину яиц тракажа, чтобы выменять их у меня на бумажную ткань и кашасу. Рикарду, который уже некоторое время выражал недовольство, теперь, удовлетворив свое стремление повидать родителей, с радостью согласился сопровождать меня до Сантарена. Лишиться человека посредине путешествия было бы крайне неприятно, тем более что капитан Антониу в Авейрусе заболел и нигде по соседству никого достать нельзя было, но если бы мы не зашли в ситиу Андре, то нам не удалось бы удержать Рикарду от бегства при первой же высадке. Это был живой, беспокойный парень; хотя вначале он был дерзок и доставлял немало хлопот, но потом стал очень хорошим слугой; его товарищ Алберту был совершенно иного нрава: он был чрезвычайно молчалив и выполнял все свои обязанности с самой невозмутимой неуклонностью.

Мы выехали в 11 часов утра и успели немного проплыть, когда подул ветер е низовьев реки, и нам пришлось снова бросить якорь. Террал поднялся в 6 часов вечера, и с его помощью мы миновали длинную полосу окаймленного скалами берега близ Ита-Пуамы. В 10 часов чудовищный порыв ветра, налетевший из расщелины между холмами, подхватил нас, надув паруса бейдевинд[32], и швырнул челн чуть ли не набок, в то время как мы находились почти в миле от берега. У Жозе достало присутствия духа отпустить грота-шкот[33], а я прыгнул вперед и опустил шпринтов фока[34]; оба индейца стояли, остолбенев, на носу. На нас обрушилось то, что лодочники называют trovoada secca, т.е. белым шквалом. Река в несколько минут вся покрылась пеной; ветер стих через какие-нибудь полчаса, но и террал не дул всю ночь, так что мы пошли на веслах к берегу в поисках якорной стоянки.

К полуночи 23-го достигли Тапаиуны, а утром 24-го прибыли в Ретиру, где встретили моего знакомого — ловкого сантаренского купца сеньора Шику Онориу. Его челн был больше размером и гораздо лучше снаряжен, чем мой. Весь день снизу дул сильный ветер, и мы остались здесь с Онориу. С ним была жена и несколько индейцев, мужчин и женщин. Мы развесили гамаки под деревьями и вместе позавтракали и пообедали, разостлав скатерть в тени на песчаном пляже, а до того убили множество рыбы при помощи тимбо, запас которых достали в Ита-Пуаме. Ночью, воспользовавшись береговым бризом, мы снова пустились в путь. Вода была мелкой на большом расстоянии от берега, а так как челн наш имел меньшую осадку, он пошел впереди, и наш лотовой выкрикивал результаты промеров для шедшего сзади купца; на расстоянии полумили от берега глубина составляла всего 1 фатом. Следующий день (25-е) мы провели в устье протока под названием Пини, как раз напротив селения Бонн, а за ночь продвинулись миль на 12. От каждого мыса на милю или две в середину реки простиралась длинная песчаная коса, которую приходилось огибать, делая большой круг. Террал стих в полночь, когда мы находились близ эсперы под названием Марай — устья мелководного протока.