С. Л. Ушков заботился не только об увеличении богатств нашей тайги, но и о лучшем их использовании. В этом отношении показательна его статья о сплаве леса по Каме и ее притокам («Экономика», 1924, № 8 (15). В то время лесосплав только начал развиваться; в 1924 году предстояло отправить по Каме лишь 830 тысяч кубометров древесины. Для сравнения укажем, что в 1959 году по Каме, в пределах нашей области, было проплавлено 13,7 миллиона кубометров древесины, или в 17 раз больше! Ушков выступил с соображениями по улучшению сплава, в частности, внес предложение: увеличить сплав по Иньве. Пожелание лесовода Ушкова осуществлено: сплав леса по Иньве превысил уже один миллион кубометров, для улучшения деятельности созданного в низовьях Иньвы сплавного рейда у села Купрос построена плотина. По своей конструкции она является единственной в нашей стране.
Работая на сплаве леса, С. Л. Ушков сильно подорвал здоровье, у него прогрессировала бронхиальная астма. По совету врача он в 1935 году переехал на Южный Урал. С 20 июня 1935 года Ушков стал заведующим зоологическим отделом Челябинского областного краеведческого музея. Пробыл он здесь недолго — с год, но добрую память о себе оставил: в отделе природы экспонируются искусно выполненные С. Л. Ушковым чучела птиц и зверей и биологические группы.
Летом 1936 года С. Л. Ушков оставил шумный Челябинск и переехал в Ильменский заповедник.
Ильменский государственный заповедник находится между городами Миассом и Карабашем. Территория его вытянулась полосой с юга на север. На ней расположены Ильменский хребет и его восточные предгорья. С вершины хребта — Ильмен-тау (абсолютная высота 747 метров) — к западу, за долиной реки Миасс, видны подернутые дымкой Уральские горы, на востоке, среди лесистых холмов, голубеют озера. В заповеднике 49 озер. Среди них — Большой Кисегач площадью свыше 1400 гектаров и глубиной до 34 метров! В озерах удивительно прозрачная вода, в них обитают различные рыбы, в частности, завезенный сюда чудской сиг. В Малом Миассовом однажды выловили сига весом 5358 граммов! Заповедная территория расположена на границе горной тайги и степи. К западу от нее раскинулся Урал с таежной флорой и фауной, а к востоку — лесостепь с березовыми колками и степными животными. Здесь, на сравнительно небольшой территории (320 квадратных километров[8]) имеется свыше 600 видов цветковых растений, 266 видов наземных позвоночных (из них 213 видов птиц); из деревьев преобладают сосна и береза. «Нередки места, где стоит отойти два-три шага от степного каменистого участка с зарослями вишни, полыни, овсеца и других степняков, как встретишь моховое болото с клюквой, багульником и другими типичными таежными растениями». Очень богаты и своеобразны недра Ильмен. Их характернейшая горная порода — миаскит, характернейший минерал — ильменит. В копях на территории заповедника выявлено 189 минералов и их разновидностей. Академик А. Е. Ферсман назвал Ильменские горы «минералогическим раем».
Заповедник — детище Советской власти, учрежден по ленинскому декрету от 14 мая 1920 года; первоначально был только минералогическим, а с 1936 года стал общим. В 1940 году Ильменскому государственному заповеднику было присвоено имя Владимира Ильича Ленина.
Сергей Львович был зачислен научным работником-биологом заповедника, перед ним открылось широкое поле исследовательской деятельности.
«С чего начать? — думал он. — Конечно, с «переписи». Надо «переписать» всех зверей и птиц, все животное население, узнать, что где есть и в каком состоянии находится. Завести, так сказать, книгу учета. И обязательно обследовать растительность: растения дают корм и убежище многим животным».
Новый работник заповедника с преданным другом сеттером Тролем отправился в поход. Сутками бродил он по заповедным местам; там же, где-нибудь на опушке леса, готовил себе и Тролю обед и ночевал.
Его интересовало естественное лесовозобновление на гарях. С этой целью он детально обследовал 11 тысяч гектаров насаждений Миасской дачи. Еще больше его привлекал мир зверей и птиц.
Сергей Львович пристально наблюдал за природой. Собака помогала ему в этом. Она находила лежки косуль, обнаруживала норы барсуков, вспугивала выводки глухарей, наталкивалась на остатки съеденных волками зверей и птиц.
Кстати, Ушков очень любил охотничьих собак, прекрасно разбирался в них, был известным кинологом. Горько переживал он смерть своих четвероногих друзей. В своих воспоминаниях об охоте в дореволюционные годы Ушков так, например, описывает смерть пса Топа:
«Как-то внезапно, совершенно неожиданно он заболел сердцем и всего через восемь дней угас. Увез я его труп туда, где больше всего мы с ним охотились, где много было перебито тетеревей и вальдшнепов, и зарыл на высоком холме, у ключика, где частенько мы проводили с ним вдвоем… жаркий августовский полдень или долгую сентябрьскую ночь. Надгробной речи я не сказал, как Пришвин над могилой Анчара, но десять выстрелов маузера нарушили тишину… дня… Не стало моего чутьистого Топа».
