Мне захотелось окликнуть стража по имени, но я сдержался. Кому и что я скажу? Этот человек был предан мне, когда я был принцем, а затем королем. Но он был предан не человеку, а Карадене, как верно выразился Кор. А так и должно быть.
Я подошел к решетке, протянул руку между прутьев и сжал холодную ладонь Эйниры.
- Я думал, ты уже не придешь.
Она покачала головой.
- Я не могла не прийти, завтра к тебе уже никого не пустят.
- Наверное, - правилами посещения приговоренных я прежде не интересовался, но если нам больше не удастся поговорить... - Эйни, я так много хочу тебе сказать...
- Не нужно, - она решительно приложила палец к моим губам, - я все знаю.
- Но... - возмутился я.
- Надежда умирает последней, - уверенно заявила Эйнира. - И до завтра еще достаточно времени, многое может измениться.
Вот теперь я нахмурился. Если они задумали какое-то самоубийственное мероприятие по моему спасению...
- Где Рей? - спросил я, чувствуя, что без него тут не обошлось. - За эту неделю он ни разу ко мне не пришел.
- У него много дел.
Я уже хотел разразиться тирадой на тему "Какие, к черту, дела?", но Эйнира сделала большие глаза и чуть качнула головой в сторону, куда ушел стражник. Боится, что нас послушают? Ну, точно, этот безумец что-то затеял!
- Уходите! - вдруг окликнул стражник, появляясь в зоне видимости. - Кор делает обход постов. Мне влетит, если он вас увидит.
Я нехотя выпустил руку Эйниры.
- Иди, - прошептал я. - И, помнишь, ты просила разрешения не присутствовать при публичной казни Эрвина? Так вот, завтра ты тоже можешь не смотреть.
Она подарила мне злой взгляд и твердо ответила:
- Я приду. Несмотря ни на что. И как бы все ни сложилось.
Я снова поймал ее руку и прижал к губам, прощаясь.
- Я люблю тебя.
- Я тебя тоже люблю, - эхом повторила Эйнира. - Только не теряй надежды, обещай мне, не теряй надежды.
Я пожал плечами.
- Обещаю.
Если ей станет от этого легче, я готов был пообещать все, что угодно.
Эйнира позволила Кливеру себя увести. Они ушли, а я все еще стоял у решетки и смотрел им вслед.
Мне, действительно, оставалось только надеяться, что Рейнел все это время занят не подготовкой восстания. Этого я боялся больше всего, возможно, ему бы удалось найти необходимое число моих сторонников, но моя жизнь не стоит массового кровопролития караденцев. Устроить настоящую гражданскую войну ради собственной шкуры я готов не был.
Я простоял у решетки не меньше часа, думая ни о чем и обо всем сразу.
Свет в камере почти совсем погас, возвещая о наступлении ночи. Только тогда я оторвался от прутьев и снова сел на пол у койки.
Спать не хотелось.
Все-таки моя последняя ночь...
***
А на утро мне принесли чистую одежду и велели собраться.
Как ни странно, вещи оказались мои. Все-таки министры не дошли до крайности, как я сам с Эрвином, и не принесли мне белые одежды в знак искупления всех грехов. То ли это был акт милосердия, то ли, что более вероятно, они полагали, что мои грехи не искупить уже ничем.
Казни в Карадене было принято проводить в обед, а потому времени на сборы у меня было предостаточно. Я одевался неторопливо, также неспешно расчесал волосы, перевязал их шнурком, потом еще раз осмотрел себя, застегнута ли рубашка на все пуговицы. Впервые я пожалел об отсутствии зеркала. В свой последний выход хотелось выглядеть безукоризненно. Что бы я там ни думал и ни чувствовал, никто не увидит моей слабости. Прямая спина, высоко поднятая голова, спокойные и размеренные движения - только так.
Узнала бы меня сейчас мама? Я и сам себя в последнее время не узнавал...
Ближе к обеду, когда я был уже полностью готов, за мной пришел лично Кор и сообщил, что пора, время пришло. Он был один, видимо, остальная охрана ждала у выхода.
Я послушно встал и протянул руки, чтобы он смог надеть наручники.
- Мне очень жаль, - пробормотал начальник стражи, защелкивая замок.
Его слова были пропитаны искренней горечью.
- Все нормально, - заверил я. - Вы служите Карадене.
По правде говоря, я был удивлен такому проявлению чувств всегда собранного Кора, действующего строго по уставу.
- Несмотря ни на что, для меня было честью служить вам. Кем бы вы ни были.
- Кем бы я ни был, - повторил я и ободряюще улыбнулся. Надо же, казнят меня, а я утешаю человека, который должен меня на эту самую казнь привести.
- Пойдемте, - вздохнул Кор. - Площадь уже полна людей, нас ждут.
Вот теперь улыбка слетела с моего лица, и я скривился.
- Что, понаехали все и отовсюду?
Начальник стражи поджал губы и кивнул, а я громко выдохнул. Что ж, представление будет еще то...
***
Я читал множество книг, в которых описывались последние часы жизни приговоренных к смерти, в том числе и их путь к эшафоту. Так вот, ничего подобного. Жизнь не проносилась перед глазами, каждый шаг не становился труднее. Я просто шел вперед, куда меня вели. Никакой там агонии, никакого реального осознания, что я скоро умру.
