Что же такого «не Эриданского» я сделал, что он обо всем догадался?.. Но я немедленно осадил себя. Да кто сказал, что он что-то там понял? У страха глаза велики. Мало ли, что Гердер имел под словами: «Кто ты?» Может, он сказал это, желая, чтобы принц признал, что он трус и ничтожество?
— Я тот, кто сейчас прикажет тебя отпустить, — ответил я, отбивая своим его пристальный взгляд.
Кажется, Рейнел хотел еще что-то возразить, но потом передумал.
— Ладно, валяй, — неожиданно выдал он.
Черт, у него даже голос стал другим. Дружелюбным? Не может быть! Точно, догадался. И что, хотелось бы знать, теперь за этим последует?
Но в любом случае, Гердер был невиновен, и я уже обещал его отпустить. Я не собираюсь убивать человека ради собственной шкуры. К тому же, Мел и Леонер обязательно что-нибудь придумают.
Я молча повернулся и открыл дверь.
— Ганс!
— Да, ваше высочество? — на пороге немедленно выросла массивная фигура стражника. Эк я его напугал, прямо-таки верный пес, был бы хвост, завилял бы.
— Освободи пленника.
У Ганса глаза на лоб полезли. То, что принц хочет побеседовать с арестованным до допроса, он еще мог понять — мало ли какие причуды случаются у этих венценосных особ. Но приказ освободить человека, только что покушавшегося на его же, наследника, жизнь — это как гром среди ясного неба.
Стражник стоял на пороге и часто моргал, не в силах определить, не шутит ли его высочество. Но мне было не до шуток.
— Ты что-то не понял?
— Понял, ваше высочество, — Ганс кашлянул, видно, в горле пересохло. — Но министры категорически запретили даже ослаблять охрану этой камеры. Если преступник покинет подземелье, нам точно не сносить головы.
Интересно, кого он подразумевал под словом «нам»? Только стражу или заодно и меня? Судя по всему, действительно всех.
Меня снова обуяла ярость. Беззащитность одних и безнаказанность других — невыносимо!
— Снимай цепи! — прошипел я сквозь зубы, ох и хотелось взять эти оковы и собственноручно придушить Сакернавена и остальную свору.
Стражник вздрогнул, будто я его, и впрямь, ударил, и завозился с ключами, очевидно, придя к выводу, что он хоть так, хоть так, не жилец.
Через минуту цепи с грохотом упали на пол, а Рейнел отошел от стены, растирая руки.
— Хоть бы со стены плесень смыли, прежде чем приковывать, — проворчал он.
Ганс шарахнулся от него, как от чумного. В его понимании Гердер был уже не жилец, а тут его освобождают, да он еще и возмущается.
Впрочем, замечание Рейнела было более чем справедливым, и я поспешил напомнить стражу, что расслабляться не следует:
— Вечером я лично проверю, что все пленники переведены с этого этажа в более пригодные для жизни условия.
— Конечно, ваше высочество, я немедленно...
Я не стал дослушивать его обещания и бесцеремонно потащил Гердера за рукав к двери, раз уж он уже догадался, что я не принц, бесполезно поддерживать дурацкий официоз, от которого и так тошнит.
— Можешь уехать из города прямо сейчас, — сказал я, едва мы выбрались из камеры.
В ответ Рейнел фыркнул.
— Никуда я не собираюсь, пока не узнаю, где настоящий Эридан.
Доказывать, что я и есть настоящий принц не было ни малейшего смысла, да и не хотелось совершенно. А потому я честно пожал плечами.
— Понятия не имею, где его носит, — признался я. — Но, в любом случае, когда министры узнают, что ты на свободе, они постараются это исправить. Поэтому тебе лучше не изображать лопату и докапываться до правды, а сматываться отсюда, — резче добавил я. Сам не знаю почему, но мне дико не хотелось, чтобы Гердера в конечном итоге все-таки казнили.
— Ну, лопатой меня еще точно не обзывали, — хмыкнул Рейнел, но послушаться моего совета явно не собирался.
Я остановился на лестнице и в упор уставился на него:
— Убирайся из дворца, если хочешь жить.
Рейнел еще несколько мгновений испепелял меня взглядом, потом медленно кивнул:
— Хорошо. Но я вернусь.
Этот вернется — упрямый, но будем решать проблемы по мере их поступления, сейчас главное от него отделаться до того, как министры узнают о моей выходке.
Мы поднялись на верхний этаж, наконец, покинув подземелье.
— Что сделать, чтобы тебя выпустили из дворца? — прямо спросил я, раз притворяться больше не имело смысла.
Гердер стрельнул глазами в сторону пункта охрана у выхода из подземелий:
— Пусть напишут пропуск.
— Отлично, — и я решительно направился к стражам, вытянувшимся передо мной по струнке. Неужели Ганс успел всех предупредить, что наследник буйствует? — Чего ждешь? — обернулся я, и Рейнел, наконец, без возражений догнал меня.
Я был зол, очень, настолько, что не сомневался, стража напишет мне не только пропуск для Гердера, но и индульгенцию, если я того пожелаю.
Говорят, что бесталанных людей не бывает, у всех есть к чему-то способности: у одних к одному, у других к другому. А у меня потрясающая способность наживать себе врагов.
