Я покачал головой:
— Я, кажется, сказал еще за завтраком, что не собираюсь никого ни в чем обвинять. А про запугивание, что-то мне подсказывает, что вы не из пугливых.
Министр хмыкнул.
— Болезнь пошла на пользу вашей проницательности, ваше высочество.
Боже, какой великолепный словесный балет. Но я к таким па не привык.
— Я хочу, чтобы вы перевели узников с нижнего уровня на этаж выше, — прямо сказал я.
— Зачем?
— Потому что там люди, а не скот.
— Смертники, — на лице министра появилось то же презрительное выражение, что и вчера у Ганса при разговоре на эту тему.
— Люди, — повторил я с нажимом.
— Содержание верхних камер обходится дороже, это невыгодно, — возразил Холдер.
— Неужели королевская казна не может себе этого позволить?
Министр пожал плечами.
— За информацией о состоянии казны вам следует обратиться к министру финансов.
«И обращусь, не сомневайся...»
Я молчал и прямо смотрел на него, не видя никакого смысла повторять свою просьбу, потому что он и так прекрасно понял меня с первого раза.
Министр отпил из своего стакана, загадочно глядя на меня поверх него.
— Зачем вам это, ваше высочество? — спросил он.
Потому что все мое существо протестует против подобного обращения с людьми. Потому что для меня это дикость и варварство. Потому что... Да чего уж там, мне было много, что сказать по этому поводу, но министра вовсе не интересовали мои искренние «потому что».
И я сказал совсем другое:
— Считайте этой моим капризом, блажью. Но я этого хочу.
Министр смерил меня внимательным взглядом, взвешивая мои слова. Он, как и остальные, ни во что не ставил Эридана, но и открыто лезть на рожон, ему тоже было не с руки. Куда проще кинуть собаке кость, чтобы не мешалась под ногами.
— Хорошо, ваше высочество, — согласился Холдер, — если для вас это имеет значение, конечно же, я прикажу сделать так, как вы хотите.
— Благодарю.
— Но впредь настоятельно прошу обсуждать такие дела сначала со мной, а уже потом с моими стражниками.
Вежливые слова, а вот в голосе прямая угроза. Что ж, я оценил его мастерство ведения дел.
— Непременно, — улыбнулся я ему и поднялся. — До свидания.
Я снова принялся за обучение с еще большим рвением. Мне хотелось знать больше, чтобы иметь возможность играть с министрами на равных. Вот только их одиннадцать, а я один. И, хотя Мельвидор и Леонер все время держались поблизости, я все равно чувствовал себя одиноким.
Прошла еще неделя, ничего не происходило. Эридана так и не нашли. Министры меня не трогали. Леонер больше не злился. Мельвидор просвещал меня о делах королевства и призывал быть осторожнее.
Итак, прошло больше месяца моего пребывания в Карадене и, следовательно, столько же со дня отсутствия настоящего принца. А ведь за месяц уже могли перевернуть все королевство вверх дном. Это же не какой-то там крестьянин, это принц, которого знает в лицо каждый второй. Так почему же его до сих пор не нашли?
Я уже начал сходить с ума от однообразия жизни, когда, наконец, произошло нечто новое. Марон перехватил меня в коридоре по дороге с ужина и сунул в руку записку.
— Что это? — удивился я.
Паж пожал плечами.
— Просили вам передать.
— Кто? — хотя я почему-то даже не сомневался, кто бы это мог быть.
Марон нахмурился, имени он не знал.
— Высокий, молодой, волосы темные, глаза зеленые, — отчеканил он.
Значит, я угадал. Я, конечно, не настолько наблюдательный, чтобы успеть рассмотреть цвет глаз, но я ни на мгновение не усомнился, что это тот, о ком я думаю. Обещал же вернуться.
Я поблагодарил Марона и направился в свою комнату. Самой разумной мыслью было сжечь записку, не читая, и ни во что не ввязываться, как и советовали Мел и Леонер. Но разумные мысли в моей голове настолько редкие гостьи, что и эта долго не прижилась.
Я заперся в комнате, включил свет и развернул переданную записку. Послание было коротким, всего две строчки, написанные размашистым, но в то же время аккуратным почерком: «Полночь. Задний двор. Выход для прислуги». Никакой подписи не значилось. Гердер думал, что я догадаюсь сам, или заранее знал, что Марон опишет мне того, кто попросил его передать записку?
А что, если это ловушка? Вдруг Мел прав, и Рейнел мог вступить в заговор с министрами?
Эта мысль показалась самой бредовой. То, как Гердер говорил тогда в подземелье... Нет, он не такой человек.
В этот момент в дверь постучали, и я воровато спрятал записку в карман.
— Ваше высочество, это я, — раздался голос волшебника.
Я беззвучно выругался и поплелся открывать. Если он прознал про тайное послание, то запрет меня за семью замками.
Но, кажется, я зря боялся, Мельвидор выглядел совершенно спокойным, но сразу же заметил мой встревоженный взгляд.
— Я просто зашел проведать тебя, — ответил маг на невысказанный вслух вопрос. — Не пугайся.
Я запер дверь.
— Лучше бы вы пришли сообщить мне, что Эридан нашелся.
— Чего не могу, того не могу, — развел руками волшебник и кивнул на стул. — Можно?
Я дернул плечом:
— С каких пор вы спрашиваете? Мы же одни.
Но Мел не сводил с меня тревожных глаз.
— Я беспокоюсь за тебя, мой мальчик.
— По поводу? — не понял я.
— Ты меняешься, становишься замкнутым.
