Взгляды, которыми меня встретили министры на следующий день за завтраком, могли прожечь дыру в камне. Конечно, у меня был вариант отсидеться несколько дней в комнате, пока страсти не утихнут, но я не хотел прятаться. Вчерашнее бешенство и ярость до сих пор не улеглись, только стали чуть тише. Не важно, сколько мне суждено провести в этом мире, но я собираюсь его тряхнуть.
— Принц, объяснитесь! — потребовал Сакернавен, едва я занял место за столом.
Лицо красное, глаза мечут молнии, но почему-то сегодня меня это ни капельки не впечатлило. Наверное, вчера я так перенервничал, что у меня понизилась чувствительность.
Я невозмутимо положил себе еды в тарелку, есть хотелось, как-никак ночка выдалась бурная.
Над столом повисло молчание. Министры ждали ответа и, похоже, выбрали Сакернавена своим негласным лидером.
— Может, это вы мне сначала объясните, — медленно, четко выговаривая слова, произнес я, — каким образом охрана этажа была отправлена вниз на целый час?
Министр внутренних дел Холдер скрипнул зубами:
— Мы это выясняем.
— Я только надеюсь, вы не вздумаете использовать «все необходимые средства», чтобы добиться от начальника караула признания во всех смертных грехах? — почти ласково поинтересовался я и добавил чуть холоднее: — Не стоит.
Опять это переглядывание министров.
Эх, если бы я мог просто встать и объявить, что распускаю совет министров! Но играть в открытую я не мог, одно дело — препираться, дерзить, даже выпустить Гердера, а совсем другое — пытаться одним махом лишить их власти. Пока на моей стороне лишь один запуганный стражник, а на их — целая армия. Я все-таки не такой непроходимый дурак, чтобы верить, что успех, достигнутый запугиванием Ганса, мне удастся одним красноречием повторить с целым королевством. Стоит мне перейти грань, и будет не покушение, а убийство и открытый переворот.
Молчание затягивались. Чего они ждали от меня? Оправданий или обвинений? Скорее всего, судя по моему неадекватному поведению, ожидали в равной степени и того, и другого.
Но суицидальными наклонностями я не страдал и сдал назад.
— Нет смысла искать виноватых, — сказал я громко, чтобы меня услышали все присутствующие. — Давайте, спишем все на досадное недоразумение, и успокоимся?
Сакернавен не сводил с меня глаз, крестный отец, тоже мне. Интересно, как ему удалось добиться такого авторитета, что все остальные министры ему в рот заглядывают?
Вдруг Сакернавен подарил мне уважительный кивок:
— А вы взрослеете, принц.
Я ожидал, чего угодно, но только не этого. Что это? Временное перемирие? Что ж, пусть так, но, так как я, похоже, застрял здесь надолго, мне стоит немедленно искать доверенных людей, одного испуганного Ганса маловато.
Мельвидор и Леонер перехватили меня на подходе к покоям принца и практически силой затащили в комнату.
— Не слишком ли вы своевольничаете с его высочеством! — возмутился, выдергивая локоть из цепких пальцев монаха.
Маг же тем временем привычно раскинул над покоями «Кокон тишины», и Леонер набросился на меня, уже не боясь огласки.
— Ты что себе позволяешь?! Ты куда полез?!
Я отступил от него на несколько шагов и с самым спокойным выражением лица, на которое был способен, сложил руки на груди и невозмутимо слушал. Интересно, что он имеет в виду? То, что я полез вчера в подземелье? Или то, что приказал освободить Гердера?
— Ладно, тебе приспичило поговорить с Рейнелом, хотя это верх глупости, потому что он знал Эридана как свои пять пальцев. Но ты еще и наплевал на прямой приказ министров: запереть пленника, допросить и казнить! Нельзя с ними напролом! Нельзя!
— А Гердера вам совсем не жаль? — зачем-то спросил я, хотя ответ был очевиден.
— Конечно, жаль! Но мы должны выбирать меньшее из зол!
Значит, «мы»? Местоимения множественного лица снимают ответственность?
Я спокойно выдержал его бешеный взгляд:
— А мне казалось, что каждый выбирает для себя.
— Ребенок! Какой же ты ребенок! — монах схватился за крест и воздел глаза к полку.
Я же перевел взгляд на мага, до сих пор не проронившего ни слова:
— Мел, а вы? Тоже так считаете? Не вы ли говорили, что я должен спасти несчастных послов?
Судя по тому, какое лицо стало у Леонера после этих слов, о нашем вчерашнем разговоре волшебник ему не сообщил.
— Говорил, — признал Мельвидор, бросив на друга умоляющий взгляд, мол, потом, погоди. — Но отпускать Рейнела после покушения было верхом безрассудства. Он ведь может вернуться и закончить начатое.
— Не думаю.
В глазах волшебника зажглась догадка, тут же сменившаяся паникой.
— Он догадался?! — маг вдруг схватил меня за плечо. — Скажи, догадался?!
Не то чтобы я не доверял Мельвидору, но я вдруг понял, что ни за что не признаюсь, что он угадал.
Я высвободил руку и на всякий случай отошел от них обоих.
— Ничего он не догадался, — без зазрения совести соврал я. — Я обещал его отпустить, а он — больше не пытаться меня убить.
Но в глазах волшебника все еще была тревога.
— Ты уверен? — продолжил допытываться он. — Уверен, что Рей ничего не заподозрил? Он ведь может сообщить министрам, и...
