— Давно пора, — припечатал он. — Промежду прочим, вот вам слушок о том, что у свекра-то твоего рыльце в пушку. Это я про его финансовые махинации в особо крупных. О продаже леса на сторону, еще кой-чего… Не прищучили покуда, да и своя рука в администрации есть, но по краю ходит.
— Откуда такие сведения? — прищурилась Екатерина Сергеевна.
— От верблюда, — построжел Виктор Семенович. — Меньше будешь знать, дольше не состаришься. Подавай, дочка, на развод. Сама. Основание есть — измена! И пусть только попробуют что-то вякнуть!..
…Бракоразводный процесс дело всегда неприятное. А Симин развод усугублялся тряской на людях грязного белья. Без суда, хоть и не было детей, все равно не обошлось. Свекровь зашла так далеко, что на слушании вылила на невестку не один ушат словесной грязи, и люди в зале стали шепотом обсуждать услышанное — и мнимые «загулы» невестки, и ее ранний аборт, повлекший за собой бесплодие. Сима была так потрясена этой наглостью, что чуть не заплакала, но им повезло с судьей — та на корню пресекала всяческие попытки очернить истицу.
— В материалах дела фактов об этом нет, — строго сказала судья. — Свидетели есть у вас, которые могут так или иначе подтвердить ваши слова?
— Нет, но… — растерялась свекровь.
— В противном случае суд может привлечь вас за клевету, статья сто двадцать восьмая УК РФ, — предупредила судья, и свекровь немного попритихла.
На развод — вследствие измены мужа — подавала именно Сима, чем глубоко возмутила всю мужнину родню. По их мнению, невестка должна была по гроб жизни быть благодарной мужу за то, что он «вытащил ее из нищеты», а вместо этого, будучи виновной во всех смертных грехах, посмела… А вот Сергей-то про беременность своей придуманной подруги, оказывается, пошутил! Нет никакой подруги и нет никакой беременности, а Сергея очернили. Ведь, в самом деле, никто свечку-то не держал!
Дележка совместно нажитого имущества была и того хуже. Оказалось, что почти все — и дом, и машину, и даже мелочь вроде стиралки или телевизора — родители Сергея оформляли на себя. И по закону Симе принадлежало так мало, что на эту часть даже смешно было претендовать. Сима все ждала, что встанет отчим и победно выложит факты о делишках ее свекра, чтобы, так сказать, нанести ответный удар и реабилитировать падчерицу, но не дождалась. Она было расстроилась, но вовремя поняла, что ее развод никакого отношения к делишкам свекра, который вот-вот станет бывшим, не имеет. Поэтому приходилось помалкивать, покуда родственницы со стороны мужа разливались соловьем.
А свекровь не постеснялась даже перечислить затраты на санаторное лечение невестки.
— Все для нее, все для нее, — стенала она. — А она…
Сима решила ничего не требовать и на вопрос судьи, имеются ли имущественные претензии, сказала, что претензий нет. Она и так уже чувствовала себя достаточно выпачканной, впору в баню идти. Или хотя бы в душ…
— Вот это и есть самый черный день в моей жизни, — выходя из суда, сказала обессиленная Сима маме и Виктору Семеновичу. — Ничего мне не надо, только забыть бы это поскорее.
— А вот фиг ему — «самый черный день», не дождется, — имея в виду Сергея, сверкнул глазами Виктор Семенович. — Праздновать будем. Хороший день сегодня у тебя, дочка. Прощание со старой жизнью.
— Праздновать развод — это уж как-то чересчур, — с сомнением сказала Сима.
— Самое то, — убежденно возразил отчим и без колебаний повез их в ресторан — не так давно они с матерью позволили себе машину, и он очень гордился, потому что хоть она была и старенькой, но на хорошем ходу. — Пить много не будем, нечего пример с бывшего брать. Но тебе просто-таки нужно одну-две рюмашки махануть. И закусить как следует. Истаяла вся, как свечка. И все молчком, молчком…
— Гордая она у меня, — тихо заметила ему Екатерина Сергеевна. — Тихая, но гордая.
Сима грустно усмехнулась. Она была очень благодарна за моральную поддержку в такой тяжелый для себя период. Там, за столом, и состоялся их небольшой семейный совет.
— Мне двадцать семь лет, — с горечью сказала Сима. — Считайте, ничего не достигла, просто на месте топталась. Ну, стричь научилась, и вроде как неплохо. Ну, готовлю хорошо. Идеальная жена, но это было никому не нужно. И я хочу начать жизнь совсем с чистого листа. Уехать в Москву. Потому что это… Как на другую планету. Но и на другой планете стричься хотят.
Родители переглянулись.
— Я на первое время накопила, — продолжала Сима. — Начала давно, сама не зная, на что. Когда почувствовала, что земля из-под ног уходит… Копила долго. Может, для Москвы это и капля в море, конечно. Но, думаю, на первое время — на аренду жилья, пока работу ищу, мне хватит даже там. А потом посмотрим. Другие же не пропадают, и я не пропаду.
Родители снова переглянулись.
— Круто взяла, — крякнул Виктор Семенович и решительно налил себе рюмку. — Это надо отметить. Но, знаешь ли, кто не рискует, тот и не выигрывает. Я считаю, ты молодец. Умная, симпатичная, скромная, воспитанная, молодая, без дури в голове — не должна ты пропасть. И мы в любом случае подсобим, чем сможем.
