Ну, до чего же этот ее зацепил! Непривычным, но притягательным разрезом глаз, затаенной улыбочкой, россыпью мелких темных веснушек и веером морщинок-лучиков в уголках глаз (значит добрый, улыбается часто) и тем, что его герои были утонченными и немного таинственными. В интернете она прочла, что он некогда получил титул «самого сексуального мужчины Дании», и поняла, что в выборе не ошиблась. Правда, он частенько играл и злодеев, но Сима видела, какой сквозь его персонажей проглядывает человек. Точно не злодей, жизнь ведь не кино. Сейчас она мечтала именно о таком мужчине.
И определенный самообман, не лишенный логики, здесь тоже, конечно, присутствовал. Уж очень облик этого актера был нездешним, и, по мнению Симы, шансы встретить такого в реальности равнялись нулю. А на другого она бы не согласилась. «И хорошо, — рассуждала она. — Меньше вероятности снова нарваться на того, кто запудрит мозги и снова предаст и обманет».
И вот тебе здравствуйте — мужчина, как две капли воды походящий на ее экранный эталон, как раз и встретился в обыкновенном зале ожидания «Адама и Евы».
Когда Сима проходила мимо него, он на нее тоже взглянул и почему-то задержал взгляд. И тут же в ушах раздался усмешливый голос Полины Андреевны: «Не зарекайся. Все у тебя еще будет».
Сима смутилась, вспыхнула и прошла мимо дальше по своим делам, но с тех пор он не выходил у нее из головы. Целых две недели.
— Влюбилась, — сразу констатировала всевидящая Полина Андреевна. — Взгляд у тебя какой-то туманный и обращенный «унутрь». Он кто?
— Да никто, — сразу покраснела Сима. — И почему сразу «влюбилась»?
— Нипочему, — в тон ей ответила Полина Андреевна и подмигнула.
— Да мне тридцать пять скоро, какая там любовь! — рассмеялась Сима.
— А что, по-твоему, любовь — это как магазин? — спокойно возразила Полина Андреевна. — До определенного часа работает, а потом все — закрывается? Не так это устроено, милая моя. Еще классик сказал: «Любви все возрасты покорны». Хотя ты, темнота, небось даже «Евгения Онегина» не читала?
— Пушкина читала, — обиделась Сима. — В школе проходили. Даже письмо Татьяны учили наизусть, до сих пор помню.
— Ну, слава богу, значит, не совсем безнадежна, — усмехнулась Полина Андреевна.
С тех пор Сима видела этого мужчину, которого про себя прозвала «Принц датский» (глупо, конечно, но никто ж не узнает, а значит, и стыдиться нечего), еще несколько раз — он приходил в салон стричься. И каждый раз сердце подпрыгивало, как вспугнутый зайчонок. «Я же могла стричь его, зачем только ушла из парикмахеров!» — мелькнуло в голове досадливое, но Сима отогнала эти мысли. Отрезала так отрезала.
Несколько раз она, словно девчонка, подглядывала за ним, сидящим в кресле мастера, но буквально на несколько секунд, потому что ей, откровенно говоря, было неловко за это свое инфантильное поведение. И конечно же, она придумывала про их знакомство «свое кино».
Вот он встает из кресла со свежей стрижкой и, благоухая, подходит к Симе:
— Если вы не против, я подожду вас после смены. Мне торопиться некуда.
Тьфу. Вот уж нет! Так к ней подклеивался Валентин. Разве ее «датчанин» такой? Он ее спасет от бандитов. Да, непременно. Он их раскидает в разные стороны, а сам останется невредимым, только пиджак одернет. И совсем даже не смешно. Можно подумать, в наше время бандитов нет. Не так, как в девяностые, но бывают. Ну ладно, не бандиты, а пьяные хамы! Да, так будет лучше…
Так проходили Симины дни. Уже стабильные — неплохая зарплата, уютное жилье, девчачьи мечты. Но и эта страница книги ее жизни в одночасье, увы, перевернулась.
С недавних пор поблизости от «Адама и Евы» открылось еще несколько салонов красоты разных профилей. В некоторых услуги были столь же качественны, но стоили дешевле, и клиентки стали утекать туда. И тогда владелице пришла идея срочно переоборудоваться в барбершоп, о чем обескураженная и огорченная Сима поспешила поделиться с Полиной Андреевной.
— Огромный салон на два зала, ну вы подумайте! — недоумевала она. — И теперь там будут заниматься исключительно бородами всевозможных видов и стилей.
— Да уж, — усмехнулась та. — «Согревает в холода борода»… К сожалению, сейчас борода стала единственным проявлением гендера. Раньше мужики действительно были мужиками. В конце концов, даже если они были далеки от военной службы, то сами в себе формировали характер. Да и вели себя как подобает сильному полу. Но это было давненько… А теперь пожалуйста — барбершопы на каждом шагу выпекают особей, мужественных только на вид.
— Вот именно, — сумрачно поддакнула Сима. — Теперь достаточно заиметь аккуратно подстриженную бороду и на этом успокоиться.
Она умолчала, что у Валентина как раз была ухоженная борода, придающая ему вид, внушающий доверие. Вот и доверилась. Это, конечно, не показатель, но все же…
— О! — хмыкнула Полина Андреевна. — Вспомнила. Я по телевизору видела женщину с бородой, давно. Правда, он оказался не женщиной… В том-то и дело, что это непонятное нечто. Но с бородой. Все, молчу-молчу, я толерантная.
И она похлопала себя по губам. Невесело посмеялись.
