— Уже уходите? — раздался бодрый голос Жанны. — Мы были бы очень признательны, нам нужно серьезно поговорить наедине. Всего хорошего!
Им! Нужно! Серьезно! Поговорить! Наедине!
И Алекс не возразил. Сгорбившись, он стоял возле дивана и смотрел в пол.
Душа Симы оборвалась. Как во сне, она набросила на себя легкий плащик, взяла сумочку. Он не вышел ее проводить — как и тогда. Она подождала в прихожей — столько, сколько позволяли приличия, — давала ему шанс. Он им не воспользовался, зато на кухне вовсю разливалась соловьем Жанна; даже в прихожей ее было слышно:
— Алекс, солнце мое, даже не буду спрашивать, с какой новости начать, начну сразу с хорошей. На твои картины в Дакоте бешеный спрос. Ажиотаж. Ты понимаешь, что это значит?!
Для Симы это значило только одно — она должна уйти. Немедленно. Он все-таки пленник. Только не алжирский. Он вечный пленник своей жены. И она тихо прикрыла за собой дверь.
Нет, ей не плакалось, она словно заледенела. Осознавала себя вспышками — вот она идет по улице, а вот уже стоит на эскалаторе в метро. А вот, влившись в толпу, поднимается куда-то наверх по лестнице, и людской поток неостановимо несет ее. Куда, зачем? Туда, где безопасно, — домой.
Сима тихо зашла к себе в комнату, легла навзничь на кровать. Спохватилась — надо же приготовить что-то Полине! Вспомнила, что уже обеспечила ее едой. Все постирала. Все убрала. Ей было совершенно нечего делать… Нет, она собиралась, конечно, что-то сделать в этот день, но вот незадача — даже пакет со своими работами, оказывается, она оставила в мастерской!
Сима тихонько засмеялась. Смеющейся и застала ее Полина, заглянув к ней в комнату:
— А что ты дома? Уезжала ведь.
— И приехала обратно! — весело ответила Сима.
— Что-то не нравится мне твой бодрый настрой, — подозрительно вгляделась в нее лиловая дама. — Как-то он истерикой отдает.
— А мне, наверное, больше ничего не осталось, как только смеяться, — пожала плечами Сима. — Во-первых, в мастерскую приехала Жанна.
— Вот это крепко, — покачала головой Полина Андреевна.
— Да. Стильная, красивая. Старше Алексея, но выглядит младше меня, — довольно спокойно доложила Сима. — Конечно, я стушевалась. Она слишком по-хозяйски себя вела, у меня бы так не получилось… Да и не хочу — так, потому что я — не она. Во-вторых, я привезла Леше пакет, набитый своими работами, хотела показать. Куда там… Я этот пакет там и оставила, просто забыла. Потому что Жанна сказала, что собирается с Лешей поговорить о чем-то серьезном, и дала мне понять, что я там третья лишняя. И знаете что, Полина Андреевна? В тот момент я поняла, что я действительно там третья лишняя. Он застыл, словно муха в янтаре, когда она появилась. Не сказал мне ни слова. Не проводил. Не задержал. Не удивлюсь, если он решил возобновить отношения с бывшей женой. Ну и что, что она бывшая. У них общее прошлое, а я буду для него вечной «понаехавшей». В конце концов, у него своя жизнь, а у меня — своя. И… У меня внутри словно что-то щелкнуло и встало на место. Я больше не хочу биться головой о стену, спасая кого-то. В конце концов, я действительно не на помойке себя нашла. Я примерно в этом ключе и думала, когда он только пропал, потом как-то опять втянулась в решение чужих проблем. А они… чужие, Полина Андреевна.
— Похоже, это точка нуля, — помолчав, тихо заметила Полина.
— Похоже, — согласилась Сима.
— Знаешь что, — вдруг сказала лиловая дама, — давай-ка мы вытянем карту. Одну. Я иногда так спрашиваю в затруднительных ситуациях: что мне следует предпринять? Хуже в любом случае не будет.
Она достала из кармана юбки колоду.
— Как знала, все утро сегодня с собой таскаю, а выложить забываю. Ну-ка…
Быстрые ее пальцы вытянули карту, перевернули.
— О! Отшельник! Уйти от суеты и спешки, выстроить границы, поразмыслить над своими проблемами, посмотреть на себя и свою жизнь со стороны. В общем, возлюбить себя, а не других. Ну-ка скажи, что бы ты хотела лично для себя?
Сима задумалась.
— Окуклиться, — наконец сказала она. — Просто выспаться, ни о чем не думать, ничего не делать. Утром встать и пойти пройтись. В лес.
— А поезжай-ка ты к маме, — вдруг сказала квартирная хозяйка.
Сима уставилась на нее. Такая очевидная мысль не приходила ей в голову.
— А что? Я тут не пропаду. Едой обеспечена. Если что-то со здоровьем стрясется — ну, «Скорую» вызову. А тебе действительно надо… как это про компьютеры говорят… перезагрузиться. Но окуклиться — лучше. Посидишь в коконе, авось вылупишься бабочкой. Проснешься — а у тебя два крыла. Нет… Шесть. Ты же Серафима. Ангел.
— Дорогая моя Полина Андреевна… Золотая моя.
— Ничего не говори, не жалоби меня, — оборвала та. — Плакать в моем возрасте противопоказано… С работы-то отпустят?
— Если не отпустят, уволюсь, — сдержанно отозвалась Сима. — Я поеду прямо сейчас — вы не против?
— Я — за.
