Молча расставляю все перед девушкой и, пока она занята чем-то важным в телефоне, разворачиваюсь, внутренне радуясь, что мне удалось избежать очередного высокомерного взгляда. Но не тут-то было.
– Мирослава, верно? – окликает она.
Я останавливаюсь и вполоборота смотрю на нее.
– Мы знакомы?
– Можно и так сказать. – Она скидывает вилкой с чизкейка малину и поддевает ее зубцом. – Ты, наверное, совсем меня не помнишь.
Заметив мой вопросительный взгляд, девушка откладывает вилку и опирается локтями на край стола.
– Хотя о чем это я? Я тоже тебя не сразу узнала. Ты очень изменилась. – Она вновь смотрит на меня так, будто перед ней находится букашка, которую она бы с радостью раздавила своим десятисантиметровым каблуком.
– Думаю, если мы перестанем играть в эту странную игру, я смогу быстрее вернуться к работе.
Уголки ее губ едва приподнимаются в подобии улыбки.
– Кое-что в тебе осталось прежним: ты все так же остра на язык.
Серьезно, мое терпение уже на пределе.
– Когда мы виделись в последний раз, ты была очень мила и набросилась на меня из-за какой-то ерунды. – Она открывает бутылку и наливает в стакан воду.
Я внимательно всматриваюсь. Девушка кажется мне знакомой, но не настолько, чтобы я помнила ее. И все же… Высокомерный взгляд зеленых глаз, модная одежда, вода за десять баксов и подсчет каждой калории.
Плюс того, что я держу людей на расстоянии, в том, что, если поднапрячься, я могу вспомнить каждого. И эту девушку в первую очередь выдает ее поведение, ведь даже в пятнадцать она вела себя точно так же.
– Вспомнила. – Таня делает глоток воды. – Рада тебя видеть.
– Мы обе знаем, что это неправда.
Когда мы виделись десять лет назад, я была готова растерзать ее за идиотские шутки надо мной и Максом. Таня ходила с высоко поднятой головой, воротила нос от домашней еды, а комары были ее самым страшным кошмаром. Она не выходила из дома, не нанеся на тело солнцезащитный крем, чтобы кожа раньше времени не постарела, а утро начиналось с ее нытья про невыносимую жару. Но она перешла все границы, решив, что может взять мою гитару – единственную вещь, оставшуюся у меня от отца, – и без разрешения играть на ней.
Макс еле оттащил меня тогда от этой заносчивой девицы, но я все равно осталась с клоком ее волос в руках.
Теперь она здесь. Еще одна часть жизни Богдана, о которой я знаю крайне мало, и именно эту часть я бы хотела позабыть.
– Неплохое заведение. Максиму очень идет работа за баром. – Она машет ему кончиками пальцев и посылает скупую улыбку.
Обернувшись, замечаю оторопелый взгляд друга.
– Что тебе нужно? – спрашиваю я.
– Хочешь сразу к делу? Хорошо. – Таня откидывает светлые волосы за спину и закусывает нижнюю губу. – Я знаю, что сейчас Богдан с тобой, но хотела предупредить, что надолго его не хватит.
– Не то чтобы меня это волновало, но каким образом наши отношения касаются тебя?
На ее губах появляется улыбка «сейчас я тебе открою глаза на очевидные вещи, глупая девчонка».
– Ты же понимаешь, что тут у Богдана не будет никакого карьерного роста, да и жить на два континента ему очень быстро надоест. К тому же, – тянет она, обводя меня взглядом, – ты не в его вкусе. Да, внешность хороша, но ты недотягиваешь.
– Прости за глупый вопрос, но до чего я не дотягиваю?
– Посмотри на себя и на меня. – Она обводит пространство между нами рукой. – Ты думаешь, Богдана может заинтересовать
Мои пальцы впиваются в край подноса, а в груди клокочет гнев. Но я никогда не покажу ей, что подобные слова могут меня задеть. Богдан любит меня – и это самое главное.
Да, мы разные. Я не ношу модную одежду, не сижу перед зеркалом несколько часов, чтобы сделать макияж, и не хожу по спа-салонам. Мне плевать на бренды и статус. И все же Богдан выбрал жизнь со мной, а не с той, которая без раздумий предала его.
– Учитывая, что это ты снизошла до того, чтобы объяснить мне очевидные вещи, наверное, нервничать надо тебе. Разница между тобой и мной в том, что я никогда не предам Богдана.
– Ты ничего не знаешь о наших отношениях.
– Правда? Не ты ли манипулировала беременностью, лишь бы Богдан остался с тобой? Если бы ты искренне любила его, то отпустила бы, несмотря ни на что.
Таня вдруг начинает смеяться, и я чувствую себя глупо. Она убирает подступившие к глазам слезы и хлопает в ладоши.
– Ты серьезно говоришь о любви? Поверь, мы никогда не любили друг друга, наши отношения основаны на более крепком – на обязанности перед семьей. И, как бы Богдан ни противился, он все равно вернется ко мне и получит то, чего ему в данный момент так не хватает, – статус. А не нелепые признания в любви.
Она встает и достает из сумки несколько купюр.
– Думаю, этого вполне хватит. – Таня вешает тоненький ремешок сумочки на плечо и смотрит на меня сверху вниз. – Не строй надежд, которые никогда не оправдаются. В глубине души ты понимаешь, что всего этого Богдану будет недостаточно.
Она разворачивается и уходит, оставляя меня с ворохом сомнений и вновь зародившейся неуверенностью в себе.
– Все нормально? Что ей надо было? – раздается из-за плеча голос Макса.
– Ничего. Она просто зашла перекусить.
