– Тебе был нужен кто-то вроде Богдана. Спокойный и уравновешенный, тот, кто не боится трудностей и кто примет вызов.
– Возможно.
– Несмотря на то что мы уже много лет не поддерживаем отношения с его родителями, я вижу в глазах Богдана тот же огонек и желание защитить, какой был в нем в восемь лет. Даже в столь юном возрасте забота о сестре и матери была для него на первом месте. – На маминых губах появляется грустная улыбка. – Порой мне кажется, что Богдан стал взрослым слишком быстро.
– Почему вы прекратили общаться?
Мама пожимает плечами:
– Разные приоритеты, взгляды на жизнь. Иногда не успеваешь понять, в какой именно момент человек меняется и перед тобой появляется незнакомец. Твой отец любит свою работу. – Она берет с постели пару вешалок с платьями и открывает шкаф. – Господи, когда они с отцом Богдана только открыли свой магазин, то сутками там пропадали. Но всегда существует тонкая грань между работой и семьей. Она такая неуловимая, что ты можешь ее переступить и не почувствовать.
Я помню наши разговоры с Богданом о его детстве, и, даже когда он рассказал о недавней встрече с родителями, в его голосе отчетливо слышалось одиночество.
Мы слишком похожи.
– Когда ваш отец понял, что они идут разными путями, он решил выйти из доли. К тому же ему предложили вложиться в новый проект. Нам было нелегко, но в конце концов этот переезд принес то, о чем мы даже не могли мечтать. – Мама с теплотой во взгляде смотрит на меня и развешивает одежду.
Я возвращаюсь к расстановке книг. За те несколько лет, что прожила вместе с родителями после случившегося, я могу с легкостью сказать, куда и что поставить. У мамы выработана четкая стратегия: любимые авторы стоят рядом, и не важно, в каком оформлении будет книга, классика или романы, в оригинале или в переводе. Как-то она сказала, что не все должно быть подчинено порядку, немного хаоса не повредит. Так что корешки ее книг пестрят от ярких до пастельных тонов.
Ставлю томик «Гордость и предубеждение» рядом с «Грозовым перевалом». Книги слегка потрепаны, где-то смят уголок, а некоторым уже больше двадцати лет, но для мамы они – самая большая ценность.
Она никогда не отказывается от дефектных вещей.
– Мам, – я поворачиваюсь, сжимая в пальцах книгу, – скажи, вы никогда не жалели, что забрали меня к себе?
Мама выглядывает из-за дверцы шкафа с вешалкой в руке. Ее глаза сначала широко распахиваются, а затем она хмурится и обеспокоенно смотрит на меня.
Этот вопрос так просто слетает с моих губ, но в то же время я испытываю дикую боль, которая не отпускает на протяжении многих лет.
Я им не родная, но они любят меня, несмотря на все мои отвратительные поступки. Они дали то, что не смогла дать родная мать: заботу и любовь. Веру в то, что я им нужна. Они не отказываются от меня. И все же им пришлось пройти через горы трудностей с того момента, как я переступила порог их дома.
Когда вся ситуация всплыла на поверхность, а мать не отреагировала на нее должным образом, мной заинтересовались органы опеки. Учитывая, что родственников, кроме матери, у меня не было, меня хотели поместить в детский дом. Естественно, это стало для меня очередным ударом. Но папа все быстро уладил. Он поднял все связи, которые у него были, и на протяжении нескольких месяцев добивался, чтобы я осталась с ними. В то время как он боролся за меня, практически все вокруг кричали, что я сама виновата в произошедшем. Мать – отличная актриса и потрясающе сыграла роль жертвы, которая на протяжении многих лет воспитывала неблагодарного ребенка.
А сейчас женщина, ставшая для меня родной, стоило нам в первый раз встретиться, смотрит на меня со слезами на глазах, отчаянно сжимая губы и переводя дыхание, отчего я чувствую еще большую вину.
– Мира… – шепчет она и прижимает к груди руки.
– Нет, правда, я понимаю, вам пришлось нелегко.
– Что значит нелегко? – Ее взгляд становится серьезным. – Присядь.
Мы устраиваемся на краю кровати, заваленной мамиными вещами, и я опускаю взгляд на цветастое платье. Мама всегда любит носить яркие вещи. Когда я первый раз увидела ее, в глаза бросился принт из ярко-красных роз на подоле платья.
– Посмотри на меня. – Мама берет мою руку в свою. Ее ладонь такая теплая, нежная и мягкая. – Единственное, о чем я жалею, – что мы не смогли забрать тебя раньше, до всего этого кошмара.
– Но…
– Никаких но. Их просто нет. Как я могу жалеть, что у меня появилась дочь? – Ее голос дрожит.
– Я отвратительно вела себя с вами.
Ее губы растягиваются в улыбке:
– На то вы и дети, чтобы так себя вести. Ты думаешь, Максим доставлял нам меньше трудностей? Мы любим тебя. Да, было тяжело, но мы со всем справились. И, если у тебя будут какие-то трудности, я не задумываясь пройду их вместе с тобой. Вы с Максимом – самое важное в нашей жизни. Никогда не забывай об этом.
Мои губы начинают дрожать. Сердце так сильно грохочет в груди, что я отчетливо чувствую каждый его удар.
– А теперь давай расставим все так, как я хочу, пока не вернулся ваш отец и не свел меня с ума своей очередной безумной идеей.
