– Увидимся завтра. И, Мира… – Макс замолкает на мгновение, а потом с теплотой добавляет: – Я хочу, чтобы ты была счастлива.
– Я тоже, – шепчу я в ответ.
Сбрасываю вызов и смотрю на Богдана. Он сосредоточенно изучает фотографии на ноутбуке. Закрывает одну папку и открывает другую. Щелкнув по изображению, увеличивает его, и на экране появляется фотография Ани. Она улыбается в камеру, совершенно не стесняясь отсутствия переднего зуба, голубые глаза горят в ожидании следующего аттракциона.
Подхожу ближе и становлюсь рядом с Богданом.
– Я не видела эти фотографии, – с улыбкой произношу я.
– У меня как-то не нашлось времени показать их. Ты слишком часто убегаешь.
Он обвивает мою талию рукой и притягивает к себе на колени. Устраиваюсь между его рук, касаясь плечом груди. По телу разливается тепло, и становится так хорошо, что я придвигаюсь еще ближе, если это вообще возможно.
Богдан продолжает показывать остальные снимки, и у меня перехватывает дыхание. О существовании некоторых я даже не подозревала. Он заснял одно из наших последних выступлений, но практически на всех изображениях я. Фото с прогулки, фото, как мы с Максом спорим в клубе, фото, где я с задумчивым видом изучаю документы, в то время как вокруг кипит работа. И последние фото, от которых к глазам подступают слезы: я вместе с родителями в день их отъезда. Папа, прислонившись губами к моей макушке, обнимает меня за плечи. На его лице такое спокойное и умиротворенное выражение, будто, увидев и обняв меня, все остальное отошло на второй план.
– Когда ты успел? – дрогнувшим голос спрашиваю я.
– В этом суть фотографа: быть незаметным, чтобы получились самые лучшие снимки.
Поворачиваюсь и вижу на губах Богдана теплую улыбку. Он поднимает руку и касается моей щеки. Предательская слеза все же скатывается. В свете экрана его лицо кажется одновременно знакомым и иным. Я узнаю каждую черточку и морщинку, маленький шрам на брови, глаза глубокого черного цвета, легкая щетина, которая приятно колет ладонь. Улыбка, от которой на щеках появляются небольшие ямочки. Она такая же наглая, как и в первую встречу, но сейчас я знаю, сколько под ней всего скрывается.
Я тянусь к нему, сокращаю пару сантиметров, разделяющих нас, и целую. Неторопливо и отчасти неуверенно. Нам о многом надо поговорить. Я все еще боюсь, что мы поступаем неправильно, идя на поводу у чувств. У Богдана вся жизнь в Америке, у меня – здесь. Но сейчас единственное, чего мне отчаянно хочется, – стать счастливой. Поверить, что я действительно этого достойна.
Руки Богдана нежно исследуют мое тело. Я чувствую, с каким трепетом он проводит по спине, бедрам. Даже через одежду его прикосновения обжигают меня, а в животе зарождается неизвестное до этого чувство: пламя, которое постепенно разгорается и вытесняет холод, сковывавший меня на протяжении многих лет.
Богдан берет мое лицо в ладони и проводит большими пальцами по щекам. Его язык мягко касается моего, пробует на вкус, а затем Богдан прикусывает мою нижнюю губу, и я не могу сдержать стон.
– Мне нравится этот звук, – с улыбкой произносит он.
Он целует меня в уголок губ, спускается ниже и опаляет горячим дыханием шею. Поворачиваюсь и обхватываю его бедра ногами. Моя спина упирается в край стола, и, слегка откинувшись на него, я кладу ладонь на крепкую грудь Богдана.
– Ты пялишься. – Он проводит пальцами по моим бедрам.
– Знаю. И нам обоим это нравится.
– В кои-то веки я с тобой согласен.
На его губах красуется ухмылка, но я замечаю, как перехватывает у него дыхание, когда моя ладонь опускается на его живот. Даже через тонкую ткань майки я чувствую, как сокращаются мышцы.
– Когда ты так смотришь, у меня в голове полно мыслей, за которые еще месяц назад ты выставила бы меня из квартиры. – Голос Богдана звучит хрипло, а я не могу отвести от него взгляд.
– Тогда поцелуй меня.
И он целует. Впивается в мои губы, проводит по ним языком и проскальзывает в рот. Мое сердце подпрыгивает и делает такой кульбит, что становится тяжело дышать, но я не отстраняюсь. Наоборот, обвиваю шею Богдана руками и прижимаюсь своей грудью к его, желая сократить малейшее расстояние между нами. Пока у нас есть время, я хочу чувствовать все.
Я уже знаю, какими мягкими могут быть его губы, как поцелуи сводят с ума и затуманивают разум, но сейчас меня поглощает страсть, эйфория и безудержное желание, в которые хочется погрузиться с головой и утонуть. Чувства к Богдану делают меня слабой и уязвимой, но в данный момент это не кажется таким уж страшным. Стена, которую я столько лет отстраивала кирпичик за кирпичиком, рушится с каждым его прикосновением.
Запускаю пальцы в его волосы, играю с ними, слегка тяну, чем вызываю у Богдана стон.
В какой-то момент мы начинаем задыхаться, и Богдан отстраняется. Тяжело дыша, мы соприкасаемся лбами. Одна его рука все еще сжимает мое бедро, в то время как второй он поглаживает кожу на пояснице, отчего по мне пробегают мурашки.
– Мира… – шепчет Богдан.
