– Я знаю Миру заочно. За столько лет нам так и не удалось познакомиться, потому что она вечно занята. – Сестра собирает ложкой остатки десерта со стенок вазочки. – Я часто бываю у них в клубе, и каждый раз Макс без умолку о ней рассказывает. И, знаешь, он называет ее трудолюбивой, а ты – занозой в заднице. Он говорит о ней с нежностью, у тебя же глаза огнем полыхают. Правда, не знаю, от чего именно: либо от желания наорать, а оно мне хорошо известно, либо от того, что ты запал на нее.
Вика доедает десерт и принимается за булочку с корицей.
– Одно не исключает второго, – усмехаюсь я.
Кладу в травяной чай несколько кубиков сахара.
– Что ты собираешься делать? – Сестра пристально смотрит на меня.
– Для начала надо убедить ее перестать от меня убегать. Это сводит с ума. – Запрокинув голову, делаю медленный вдох. Я чертовски устал. – Каждый раз, когда мы остаемся вдвоем, она находит лазейку и уходит.
– И ты даешь ей такую возможность.
– А что прикажешь делать? – Перевожу взгляд на сестру. – Приковать ее наручниками к столу?
– Относительно неплохая идея. – Вика поигрывает бровями и хихикает.
– Ты невыносима, – фыркаю я. – Мне хватит того, что Мира перестанет убегать и ходить на свидания с другим, лишь бы доказать мне, что она ничего не чувствует.
Сегодня Мира уехала вместе с этим слюнтяем. Хотелось ли мне выйти на улицу и сказать, чтобы он собирал вещички и проваливал? Однозначно. Но раз она согласилась на это, пусть сама выкручивается.
Раздается звон посуды – Вика уронила ложку в чашку с чаем и забрызгала платье. Однако она не обращает внимания на это и смотрит на меня так, словно впервые видит.
– Что? У меня что-то с лицом? – Беру салфетку и вытираю губы.
– Подожди, – подозрительно тихо начинает она. – Мира ушла на свидание с другим, а ты ее отпустил?
– Она просто делает все, чтобы взбесить меня. – И пока что у нее это отлично получается.
– Господь Всемогущий! Да ты влюбился! – восклицает Вика и прикладывает ладонь к моему лбу. – Жара нет. Ты точно хорошо себя чувствуешь?
Отталкиваю ее руку и пересаживаюсь в кресло напротив. Она громко смеется, и на ее возглас оборачиваются другие посетители кофейни.
Я не могу дать определение тому, что чувствую к Мире. Никогда не был в этом силен. Но слова, сказанные сестрой, не вызывают во мне паники.
– Что она с тобой сделала? Подожди. – Вика успокаивается и, взяв салфетку, прикладывает ее к уголкам глаз, убирая чуть потекшую тушь. – Это точно ты? Может, какой-то клон, о существовании которого я не подозревала?
– Я уже жалею, что обо всем тебе рассказал.
– О нет, ты очень счастлив, что твой несносный близнец вернулся и дает тебе советы. – На ее губах играет самодовольная улыбка.
Вика перекидывает ногу на ногу и, откинувшись на спинку стула, постукивает пальцами по кружке с чаем.
– А теперь без шуток. Что собираешься делать? Ты же понимаешь, что Макс оторвет тебе голову, если ты возьмешь билет в один конец до Нью-Йорка? Он, конечно, с виду добряк, но что касается Миры, у него просто крышу сносит.
– Я еще не думал об этом.
– То есть мне уже надо готовить для тебя лед.
– Не утрируй. Я не сказал, что хочу отказаться от того, что происходит между нами с Мирой, но мне надо вернуться в Нью-Йорк, чтобы закончить дела. У меня есть обязательства.
В глазах сестры появляется маленькая искорка надежды.
– Значит, есть вариант, что ты вернешься домой? – с едва уловимой тоской в голосе интересуется она.
– А ты бы смогла бросить все, к чему так долго шла? – с вызовом спрашиваю я.
Она закусывает губу и переводит взгляд на чашку.
– Я понимаю, ты долго добивался всего, и по сравнению с Нью-Йорком тебе тут нечего делать, но здесь твой дом.
– Из которого меня благополучно выгнали. – Мой голос звучит резко.
– Богдан… – с сожалением шепчет Вика.
– Не хочу сейчас говорить об этом. Мне надо решить проблему с Мирой и уже от этого отталкиваться.
Сестра кивает и отводит глаза в сторону, прекрасно понимая, что со мной бесполезно разговаривать на эту тему.
Вика осталась дома вместе с родителями. Да, у нее были трудности, но мы прошли их вместе. Я люблю сестру и готов ради нее на все, однако отношение к детям в нашей семье слишком разное. Отец возлагал на меня слишком большие надежды с самого детства. Он распланировал мою жизнь: решил, что я буду работать в фирме и продолжу его дело, займу место руководителя, а затем подкреплю его браком с дочерью партнера. Но стоило мне заикнуться о том, чего я хочу на самом деле, как меня вышвырнули из родительского гнездышка.
Вика думает, что в Нью-Йорке у меня все было замечательно. Сладкая вольная жизнь, которой я наслаждался каждую минуту. Но она понятия не имеет, через какие трудности мне пришлось пройти. Ей не понять, каково это – оказаться одному в совершенно незнакомой для тебя стране и не иметь поддержки. Вика не знает, что значит потерять все в одночасье и пытаться после этого создать что-то свое.
– Богдан.
Я смотрю на сестру. Она придвигается ближе:
– У Миры, насколько я помню, есть татуировки на руках?
– Да.
– А еще она способна убить взглядом? – шепчет Вика, уставившись куда-то поверх моего плеча.
