Разворачиваюсь и захожу к себе в комнату. Переодеваюсь в теплый спортивный костюм, просушиваю волосы полотенцем и присаживаюсь на край кровати, чтобы перевести дыхание. Только сейчас понимаю, что все это время каждый вдох давался с большим трудом. Грудь сдавливает от страха, а по телу пробегает леденящая дрожь, стоит только представить возможные последствия.
Ушла.
Чертова секунда, и Мира снова сбежала от меня. Я всего на мгновение ослабил хватку, подумал, что достучался до нее, но она вновь поступила по-своему. В ее глазах было столько страха, боли и отчаяния.
Эта женщина просто уничтожала ее. Я слышал не так много из их разговора, но отчетливо видел, как она добивала Миру каждым словом и наслаждалась этим. Как она смотрела на нее и улыбалась, когда Мира все больше съеживалась и превращалась в пустую оболочку.
Мне хочется найти Миру, обнять и сказать, что все это не имеет значения. Пусть звучит довольно банально, но порой именно в простоте кроется истина. Не имеет значения, чего эта женщина, называющая себя ее матерью, пыталась добиться своим появлением. Все это в прошлом.
Бросаю полотенце на кровать, беру с тумбочки телефон и выхожу из комнаты.
Макс меряет гостиную шагами.
– Ты куда? – Он оборачивается ко мне.
– Искать Миру. Где она может быть?
Он упрямо молчит.
– Ты действительно не пойдешь ее искать?
– Мира всегда возвращается. Ей просто надо побыть…
– Да хватит нести этот бред! – гневно обрываю я. – Если хочешь сидеть в тепле – валяй, но я не собираюсь делать вид, что ничего не произошло. Эта женщина уничтожала ее, и это не просто паническая атака. Она… она наслаждалась происходящим.
– Знаю, – с горечью шепчет Макс.
Заметив мой изумленный взгляд, друг запускает пальцы в волосы и взъерошивает их.
– Это ее отчим сделал? – слова даются слишком тяжело.
Макс закусывает губу и, закрыв глаза, прерывисто выдыхает.
Эта реакция куда красноречивее любых слов и объяснений. Я догадывался, что Мире кто-то причинил вред. Это не глупый разрыв или неудавшаяся любовь. Нет. Кто-то причинил Мире настолько сильную боль, что она разорвала ее сердце на мелкие частички, которые Мира отчаянно пытается собрать воедино. Но я подумать не мог, что этот «кто-то» был тем, кто должен был ее защищать и беречь.
И сейчас Мира одна. Неизвестно где. Прячется в страхе и боли.
– Где ее искать? – повторяю вопрос.
– Обычно она сидит под причалом на набережной.
– Сейчас ее там не будет. Мира понимает, что я буду ее искать.
Взгляд Макса становится растерянным. Он оглядывает гостиную и задерживается на двери в ее комнату. Там, где мы были счастливы буквально пару часов назад.
– Я не знаю, – едва слышно шепчет он.
Направляюсь в коридор, обуваюсь и беру с тумбочки ключи от ее машины. Макс подходит ко мне и снимает с крючка ветровку.
Молча разворачиваюсь и выхожу в подъезд. Сев в машину, сжимаю пальцами руль и делаю глубокий вдох. В салоне пахнет кокосом и морской свежестью. Пахнет Мирой. В подстаканнике стоит стаканчик из-под кофе, который она забыла вчера выкинуть, а на пассажирском сиденье лежит мой фотоаппарат.
Всего лишь за пару часов все первернулось на сто восемьдесят градусов.
Заметив Макса, перекладываю фотоаппарат назад и поворачиваю ключ зажигания. Включаю дворники, чтобы убрать налетевшую на лобовое стекло листву. Сильный ливень превратился в легкую морось. Когда друг садится рядом, я медленно отъезжаю от дома.
Мы бесцельно ездим по городу. Одна улица сменяется другой. Парки и скверы, набережная и окраина. За все это время ни один из нас не проронил ни слова. Макс только периодически что-то печатает в телефоне, а затем сжимает его и отворачивается к окну.
Я все еще зол на него. Мира могла кричать, разрушать все вокруг, она могла делать все что угодно, но она была бы рядом, если бы он ее не отпустил. Она была бы в безопасности.
– Расскажи мне, – прошу я.
Макс так и не поворачивает голову в мою сторону, и это начинает выводить из себя.
– Когда Мира была в больнице, она не навещала ее. Господи, Богдан, ей было шестнадцать, а ее мать даже не пришла ее проведать, – угрожающе тихо говорит он.
– Как давно Мира содержит мать?
Он резко оборачивается ко мне и впивается взглядом.
– В каком смысле? – Его голос подскакивает.
– Я слышал, как она требовала деньги и сказала, чтобы Мира позвонила ей, если не хочет проблем.
Макс злобно усмехается и откидывает голову назад.
– Видимо, она не переставала это делать. Первый раз я узнал об этом, когда мы были на втором курсе. Я не понимал, зачем ей еще одна работа.
Я бросаю на него гневный взгляд.
– Поверь, я в принципе был против, чтобы она работала, но Мире так было легче. А потом я увидел переводы, узнал, что эта женщина шантажирует Миру, и запретил давать деньги. Но Мира снова решила поступить по-своему, – фыркает он.
Мира одинока и потеряна.
Ей кажется, что все хотят навредить. Именно это читалось в ее глазах, перед тем как она закрыла передо мной дверь ванной.
Сворачиваю на центральную улицу, чтобы в очередной раз объехать пару кварталов в надежде увидеть упрямую девчонку, сводящую меня с ума, которую мне так хочется защитить.
