Заключив ее в объятия, я почувствовал, как она задержала дыхание и одеревенела, за секунды ограждаясь от меня. То, с какой убежденностью и твердостью в голосе она говорила все ядовитые слова, заставит кого угодно поверить, что это правда. Но, как только мои губы коснулись ее, Мира ответила. Сейчас, когда гнев и боль отступают, я понимаю, что она врала. Вероятно, я веду себя как влюбленный идиот, но не верю, что произошедшее между нами ничего для нее не значило.
Невозможно так притворяться.
В кармане куртки звонит телефон, и, достав его, вижу номер сестры. Блокирую экран. Я не готов сейчас разговаривать с Викой и изливать душу. Все, что мне надо, – побыть одному и привести мысли в порядок.
Приоткрываю окно, впуская прохладный влажный воздух в салон. Капли дождя барабанят по лобовому стеклу, и улица сливается в одно размытое пятно.
Спустя некоторое время мы подъезжаем к гостинице. Я беру с заднего сиденья сумку и выхожу на улицу. Макс тенью следует за мной. Зарегистрировавшись и проигнорировав улыбку милой девушки-администратора, с которой раньше наверняка пофлиртовал бы, поднимаюсь на второй этаж и иду вдоль узкого коридора, ища взглядом свой номер.
Дойдя до нужной двери, открываю ее и, не обращая внимания на скромное и однотипное обустройство, сразу направляюсь к окну, чтобы распахнуть его настежь. Поставив сумку на пол, сажусь на край кровати и поднимаю взгляд на друга.
– Мне не нужна нянька, – ворчу я.
– Я просто хотел убедиться, что ты не натворишь глупостей. – Он пожимает плечами, подпирая спиной стену.
– Думаю, в этом Мира преуспела за нас обоих.
Уголки губ Макса поднимаются в подобии улыбки:
– Она любит тебя.
Я усмехаюсь:
– У Миры оригинальный способ это показать.
– Привыкай.
Мы смеемся, хотя в ситуации нет ничего смешного.
– Она сорвалась, но придет в себя через несколько дней.
– Это ты называешь «сорвалась»? – Не могу удержаться от сарказма.
– Хорошо. Окончательно тронулась. Разница не особо велика.
Макс отодвигает стул, стоящий рядом с журнальным столиком, и садится на него.
Какая-то часть меня, которая привыкла видеть в людях плохое, тихо нашептывает, что Мира предала меня. В каком-то роде так и есть. Она выбрала страх, вместо того чтобы довериться. Но я не собираюсь идти на поводу у этого чувства. Пусть от ее поступка я все еще ощущаю такую боль, будто все внутренности засунули в блендер, приправили чувствами, а затем сделали убийственный коктейль под названием «Полюби и сдохнешь», я все-таки хочу дать ей шанс рассказать все начистоту.
Если Мира действительно предала меня, тогда я без раздумий уеду и забуду обо всем, что с ней связано. Но если есть хоть малейшая вероятность достучаться до этой сумасшедшей девчонки, я сделаю это.
Макс ненавидит меня. Утром мы встретились в гостиной, и он, не проронив ни слова, прошел мимо, будто я призрак. Так как вчерашнюю ситуацию мы не обсуждали, я решила придерживаться рабочих моментов и завела разговор о новом бармене, но Макс лишь хлопнул дверью и ушел.
Когда я была у Никиты и думала над тем, как оттолкнуть Богдана, то и предположить не могла, что настолько поддамся внутренним демонам и позволю страху разрушить свою жизнь до основания. Я причинила вред самым близким людям и теперь пожинаю плоды собственных решений. Полина и Макс игнорируют меня, и я не могу их за это винить. А Богдан… Стоит подумать о нем, и там, где всего сутки назад мое сердце трепетало от счастья, разверзается дыра размером с кратер на Луне.
Я скучаю по нему и прекрасно осознаю, что совершила ужасную ошибку, сделав выбор за него, но у Богдана должен быть шанс жить нормальной жизнью, где ему не придется проводить ночи напролет в поисках девушки, которая неспособна выбраться из цепких лап прошлого.
Однако, если я хочу научиться жить заново, пусть и без Богдана, мне надо посмотреть внутреннему монстру в глаза и дать ему понять, что я больше не его игрушка.
И начать надо с самого главного. Я должна извиниться.
Поздоровавшись с сотрудниками, поднимаюсь в кабинет и, сделав глубокий вдох, открываю дверь. Макс сидит за столом и подписывает документы, не обращая на меня внимания.
Сколько раз я вела себя подобным образом с окружающими? Игнорировала. Огрызалась. Молча уходила.
Стоит мне сделать пару шагов, как его плечи напрягаются. Макс кладет ручку в папку, захлопывает ее и берет ноутбук. Его лицо словно выковано из стали – ни одной эмоции. Так же как и в голубых глазах, которые раньше сияли искорками веселья.
Друг молча проходит мимо, и у меня в груди разрастается болезненный ком.
– Прости меня, – шепчу я, когда он оказывается за моей спиной.
Я боюсь обернуться и увидеть, что он все-таки ушел, но не слышу хлопка двери, лишь тяжелое и прерывистое дыхание. Я до такой степени погрязла в омуте своих страхов, что уже неясно, кто монстр. Они или я.
Макс не отказывается от меня, даже когда я становлюсь той, кого ненавижу.
– Я не имела права так поступать. У нас с тобой был уговор: я всегда возвращаюсь домой, и я, как всегда, подвела тебя. – Говорить становится тяжелее из-за сдерживаемых слез. – Мне очень жаль.
