Макс молчит несколько секунд, а затем издает горький смешок.
– Тебе жаль? – усмехается он.
Он подходит ближе. Я вижу, как его лицо искажено мýкой.
– Ты ушла на целые сутки! – угрожающе тихо произносит Макс, и я съеживаюсь. – Знаешь, о чем я думал эти двадцать четыре часа? Что с тобой что-то случилось. Что ты разбилась или на тебя напал какой-нибудь психопат. А может, ты настолько тронулась, что просто сбежала в другой город, оборвав все ниточки. Но нет. Ты просто пережидала бурю, чтобы потом заявиться и выплеснуть на нас все эти гадкие слова. – В его взгляде леденящий душу холод. – А теперь ты думаешь, что можешь сказать «прости» и все вернется на круги своя? Нет, Мира. Как раньше не будет. Я больше не собираюсь терпеть твое скотское отношение к близким лишь потому, что тебе страшно.
Я киваю и закусываю губу, чтобы не начать плакать.
– Я не знаю, как еще тебе доказать, что ты не одна. Что у тебя нет никакого долбаного права так разговаривать с родителями или Полиной. В конечном итоге ты добьешься того, что действительно останешься одна, и, когда ты поймешь, как сильно ошибалась, будет слишком поздно.
– Знаю… – шепчу я и сжимаю пальцы в кулак так сильно, что ногти впиваются в кожу.
Говорить слишком тяжело. У меня была заготовлена целая речь, но я не могу вымолвить самых важных слов, доказывающих, что я действительно сожалею о содеянном.
– Не бросай меня, пожалуйста. – С губ срывается горький всхлип. – Я веду себя эгоистично и омерзительно. Я всегда выбираю себя и раз за разом причиняю тебе боль. Но не бросай меня, пожалуйста. Без тебя я не справлюсь.
Я должна говорить это, смотря в глаза тому, кто был со мной в самые темные дни моей жизни, но чувство вины слишком сильно. Я перешла все грани и нанесла непоправимые раны. Взгляд затуманивается из-за слез, а грудь сотрясается от беззвучных рыданий.
Не говоря ни слова, Макс обнимает меня так крепко, что становится тяжело дышать. Обхватываю его спину руками и сминаю в пальцах тонкую ткань рубашки.
– Если ты еще раз поступишь подобным образом, клянусь, я лично сменю все замки в квартире.
Я киваю и делаю судорожный вдох:
– Я больше никогда не убегу.
– Хотелось бы мне в это верить.
Макс отстраняется и заключает мое лицо в ладони. Большими пальцами он стирает слезы с моих щек.
– Запомни уже наконец: мы все тебя любим и всегда готовы помочь. Нет ничего плохого в том, чтобы бояться. Гораздо страшнее, когда вокруг не окажется никого, кому ты на самом деле важна.
Я быстро моргаю, прогоняя слезы. Макс вновь меня обнимает.
– Это не значит, что я тебя простил. Я все еще зол за твой побег и за то, что ты наговорила Полине.
Поднимаю голову и заглядываю ему в глаза:
– Я все разрушила, правда?
– Нет. Мы с Полиной поговорили, и я заверил ее, что в тех событиях нет ее вины. – Он опускает взгляд. – Рано или поздно нам пришлось бы обсудить это, но я и подумать не мог, что все выйдет таким образом.
Я закусываю губу и отвожу взгляд. О том, что Макс был зависим, знаю только я, и я сама же поклялась, что буду хранить его секрет, несмотря ни на что. В те дни Макс упал на самое дно и не хотел подниматься, когда я умоляла его остановиться. Он ранил словами не хуже меня и стал тем, кого мы оба надеемся больше не увидеть. Но он смог выбраться и побороть своих демонов. В отличие от меня.
Мы садимся на диван, и я подбираю под себя ноги. Взгляд Макса смягчается, но я понимаю, что он действительно еще зол на меня. Не могу винить его за это.
– Ты так и не переставала ей платить? – Он не сводит с меня пристального взгляда.
– Я хотела, чтобы она держалась от меня подальше.
– Как мы видим, твоя тактика не сработала, – сухо замечает он. – Надеюсь, больше ты не собираешься этого делать?
Я качаю головой:
– Она узнала, что родители переезжают к нам, и поняла, что рыбка сорвалась с крючка.
– Что еще она говорила?
Я смотрю на свои татуировки и поворачиваю руки так, чтобы Макс мог их видеть.
– Что я испортила себя этим, – киваю на рисунки, – и что я сама во всем виновата.
– Ты же знаешь, что это не так. – В его голосе столько уверенности и жесткости, что мне остается только кивнуть. Хотя сама начинаю в этом сомневаться.
Макс протягивает руку и, взяв меня за подбородок, приподнимает мою голову.
– Ты не виновата, слышишь? Если понадобится, я буду говорить это до тех пор, пока ты сама в это не поверишь. В том, что произошло, виноваты только твоя мать и этот мерзавец. Но не ты.
Он заключает меня в объятия, и я утыкаюсь носом в его шею.
Я больше никогда не потеряю его. Даже если мне придется повторять эти проклятые слова каждую минуту жизни.
Нажимаю на звонок и нервно переминаюсь с ноги на ногу. После того как мы еще некоторое время поговорили с Максом и решили дела в клубе, я отправилась к Полине. Каждого из них я ударила в уязвимое место. Но самой преданной и доброй девушке на свете досталось больше всех. Я без раздумий ударила ее в самое сердце и вырвала его с корнем. Поэтому я даже не удивлюсь, если Полина уже решила вычеркнуть меня из своей жизни.
