К глазам подступают слезы, а в сердце разливается тепло от осознания, что я для него на первом месте.
Слежу за тем, как его рука повторяет мои движения, медленно очерчивая каждый сантиметр моего тела. Больше нет страха. Он ушел.
Я вдыхаю его запах, пока по спине медленно расползается жар желания и медленно охватывает каждую частичку тела.
Поцелуи становятся жесткими и неутолимыми. В нас просыпается голод, который мы стремимся унять. Одной рукой Богдан проводит между моих грудей, по животу, добирается до трусиков и накрывает ладонью, слегка надавив пальцами на возбужденную плоть. Мои бедра подаются вперед, желая ощутить его. У меня вырывается стон, который Богдан ловит своими губами.
– Я так скучал по тебе, – хрипло выдыхает он. – Скажи, что ты моя. Навсегда.
– Я твоя и всегда буду твоей…
Приподнимаюсь, и Богдан медленно входит в меня. Словно заполняя каждую секунду, что мы были не вместе. Он целует мою шею, ласкает грудь. Я наслаждаюсь его близостью. Вот чего мне так не хватало: почувствовать Богдана. Стать с ним одним целым. Ощутить его глубоко в себе. Я обнимаю его за крепкие плечи. Мне нужно знать, что он мой. Я всегда считала себя недостойной любви, но с Богданом все иначе.
Пропускаю его волосы сквозь пальцы и полностью отдаюсь. Богдан медленными, глубокими толчками входит в меня.
– Как в тебе хорошо… – шепчет он и покрывает мою шею поцелуями.
Я двигаюсь все быстрее, но Богдан замедляет меня.
– Богдан, пожалуйста…
– Не торопись, – говорит он мне в губы. – Почувствуй нас.
Он помогает мне сохранить медленный ритм. Я трусь о него, неспешно двигаясь. Мы встречаемся взглядом. Мы чувствуем одно и то же. Неразрывную связь. Даже в эти дни я чувствовала, как ему плохо, и пыталась не обращать на это внимания. Но сейчас в груди все разрывается от переполняющих эмоций. Это одновременно и безграничная любовь друг к другу, спокойствие и умиротворение, которые мы чувствуем, и дикое сумасшествие. Это весь спектр эмоций. И в данный момент это обуревающая нас страсть. Оргазм начинает медленно накрывать меня. Проходит по всему телу, заполняя и вытесняя тоску.
Богдан приподнимается, крепко обнимает меня и целует, поглощая мои стоны.
– Детка, я так люблю тебя, – выдыхает он.
– Люблю…
Его губы терзают мои. Грубо и дерзко. Каждый раз, когда мы до этого были вместе, Богдан брал меня нежно и ласково. Он утолял мой голод, открывал новые грани наслаждения и только потом получал собственную разрядку. Сейчас же это настолько ошеломительно, что я теряюсь в каждом прикосновении. Я сама в такой же степени обладаю им. С неистовой страстью. Мы словно бушующий шторм, чья мощь нарастает с каждой секундой и грозит стать чем-то разрушительным.
Запускаю пальцы в его волосы. Мы смотрим друг другу в глаза, прислонившись лбами. Тяжесть внизу живота, его твердость в моем теле и осознание, что именно из-за меня он теряет голову, становятся последней каплей.
– Смотри на меня, – хрипло просит Богдан, и я выполняю его просьбу.
Шторм все-таки разрушает меня. Сносит все защитные стены и барьеры, возводимые годами, обещая после себя что-то новое. Моя спина выгибается, и я кричу, чувствуя, как он заполняет меня. Богдан продолжает целовать меня, не останавливаясь даже на мгновение. Наши тела расслабляются, и он опускается на кровать, притянув меня к себе.
Я буду последней идиоткой, если еще хоть раз потеряю его.
Моя рука опускается к низу его живота, и я слышу жалобный стон:
– Пощади.
Я смеюсь.
– Женщина, ты выжала из меня все соки.
– Для того, кто постоянно хвастался своими похождениями, ты слишком быстро сдаешься. – Я прикусываю его шею.
Снова опускаю руку вниз, и Богдан тут же ее перехватывает, подносит к губам, легонько кусает кончики пальцев.
– Что в очередной раз доказывает, что ты действуешь на меня словно криптонит.
Я фыркаю и толкаю его локтем. Кладу голову ему на грудь и слушаю ровное и спокойное сердцебиение. Богдан берет прядь моих волос и перебирает ее пальцами.
Мы выключили лампу, и теперь комнату озаряет только лунный свет – помогает мне открыть тайну и все рассказать. Стать на один шаг ближе к принятию себя. Если я хочу быть с Богданом – а я этого хочу больше всего на свете, – то должна полагаться не только на себя. Я должна учиться доверять.
– Когда умер отец, моя жизнь поделилась на две части, и, к сожалению, счастливая осталась позади. Мать не любила меня и не хотела. Она каждый день говорила мне, что я самый невыносимый ребенок на земле. Возможно, так и было, потому что я потеряла самого близкого человека, а назавтра все его вещи и напоминания о нем исчезли. Остались только фотография и гитара, которую он мне подарил, – тихо начинаю я свое признание.
Рука Богдана на моем плече на мгновение останавливается. Всего лишь на секунду. А потом он вновь проводит по нему.
