Богдан смотрит на меня с неким замешательством, и я сама делаю к нему шаг, сокращая жалкие сантиметры. Кладу ладонь на его грудь и ощущаю каждый гулкий стук его сердца. Богдан нервно сглатывает, когда моя рука касается его щеки, покрытой легкой щетиной, а затем пальцы невесомо проводят по губам. Он замирает, когда я отстраняюсь и делаю шаг назад, вновь разрывая контакт.
Я хочу не только рассказать, но и показать. Я щелкаю выключателем, и свет становится приглушенным, но мои татуировки отчетливо видны. Сбрасываю с плеч рубашку, и холодный воздух обволакивает обнаженные руки, кожа покрывается мурашками. Богдан следит за каждым моим движением, его грудь тяжело вздымается.
– Проклятый топ сводил меня с ума, – с хрипотцой говорит он.
Мои губы трогает улыбка:
– В таком случае, думаю, от него лучше избавиться.
Пожимаю плечами и тянусь к краю одежды. Под топом нет бюстгальтера, поэтому, когда я снимаю его и откидываю в сторону, глаза любимого мужчины распахиваются, а дыхание учащается.
– Клянусь богом, ты его больше никогда не наденешь.
Богдан подхватывает меня на руки, и моя обнаженная грудь соприкасается с шероховатой тканью его футболки.
– Я так скучал по тебе, – шепчет он мне в губы.
Он заносит меня в спальню и ставит на ноги. Его руки блуждают по моей спине, но я вновь отступаю. Богдан хмурится, его губы приоткрываются, чтобы что-то сказать, но я прикладываю к ним палец.
– Я хочу показать, – шепчу я.
Отблески луны освещают комнату, и я замечаю настольную лампу на прикроватной тумбочке. Подхожу к ней и включаю: комната озаряется мягким светом. Богдан стоит на месте и молча следит, как я расстегиваю пуговицы на брюках.
Он уже видел меня обнаженной. Он знает каждый миллиметр моего тела, и он любит его так, как никто бы не смог. Но сейчас я хочу обнажить душу и полностью открыться ему.
Сняв брюки, оставляю их на полу и делаю несколько шагов к Богдану. Мое сердце заходится в бешеном ритме, мне не хватает воздуха. И все же, смотря в его темные глаза, видя в них трепет и понимание, принятие меня такой, какая я есть, я делаю последние шаги и беру Богдана за руку.
Кладу его ладонь на свои ребра и медленно очерчиваю пальцами каждый шрам. Да, они затянулись за эти годы, и, только если знаешь о них, сможешь рассмотреть, но для меня важно, чтобы Богдан почувствовал. Поднимаю взгляд и вижу, как дергается его кадык, а глаза опускаются на вытатуированного феникса. Богдан хмурится, его дыхание затрудняется, и он на мгновение закрывает глаза, чтобы сделать глубокий вдох. Его пальцы аккуратно исследуют три полосы прошлого, и, когда мы вновь встречаемся взглядом, он опускается передо мной на колени и покрывает их жаркими поцелуями. Его губы нежно касаются моей кожи, и я больше не чувствую боли. Прикосновения не вызывают волны омерзительных воспоминаний. Все, что я ощущаю в данный момент, – трепет и любовь, которые Богдан готов подарить, не требуя ничего взамен.
Он касается каждого отмеченного места на бедре и с благоговением обводит контуры пиона. Берет мое запястье и оставляет там нежный поцелуй. А затем его взгляд задерживается на правой руке и покрытой пленкой татуировке кита.
– Я больше не хочу прятаться, – шепчу я.
Богдан поднимает голову, и я вижу на его губах легкую улыбку. Он медленно поднимается на ноги, берет мое лицо в ладони и проводит по щекам пальцами.
– Ты упрямая и выводишь меня из себя.
Я киваю.
– Ты действуешь мне на нервы каждую секунду.
Нервно сглотнув, я все же решаюсь повторить его слова.
– И все же ты любишь меня. – В моем голосе отчетливо слышен страх.
Несколько дней назад я причинила ему боль, хладнокровно отмахнувшись от этих слов.
– Люблю. У меня не осталось другого выбора. С того самого дня, как я переступил порог твоей квартиры.
Я не осознаю, что по моим щекам текут слезы, пока Богдан не вытирает их. Я накрываю его губы своими, сминаю их, чувствую соленый вкус собственных слез и его – теплый и терпкий. Обвиваю его шею руками, запутываюсь в мягких волосах пальцами. Богдан забирает мое дыхание и страх, боль и отчаяние. Заполняет их собой.
– Я люблю тебя, – наконец говорю я слова, так долго прятавшиеся во мне.
На его припухших от поцелуев губах появляется мальчишеская улыбка, и он подхватывает меня на руки.
– О, поверь, я знаю об этом с первой секунды. Ты просто не смогла устоять перед моим обаянием. – Богдан накрывает мои губы в крышесносном поцелуе и укладывает на постель, нависая сверху.
Самоуверенный. Наглый. И порой до чертиков невыносимый. Но только мой.
Трясущимися руками тяну край его футболки на себя, в то время как Богдан оставляет влажные и жаркие поцелуи на моей шее. Мягко посасывает кожу за ухом, а следом прикусывает мочку, вызывая у меня стон. Расправившись с одеждой, откидываю ее в сторону и касаюсь его обнаженной груди.
Богдан вдруг тянет меня за руку и переворачивается, чтобы я оказалась сверху. Он кладет свою ладонь поверх моей и, когда замечает мой озадаченный взгляд, кивает. И тут я понимаю, что он доверяет выбор мне. Чтобы я сама решила, как и чего я хочу.
