— Наше задание, — сказала она и постучала карандашом по столу, — выбрать тамаду. Тамада — это такой человек, который будет громче всех кричать «горько!» и проводить идиотские конкурсы.
— А я тут при чём?
— Слушай, мне самой эта идея нравится не очень. Но если ты согласился, а ты согласился, так что, будь добр, все это хотя бы терпеть. Вот это бумажки с примерными сценариями и прайс-лист. Возьми, почитай.
Я послушно взял ближайший к себе листок. Делал вид, что читаю, а сам поверх него смотрел на Мышку. Она тоже вперила взгляд в лист бумаги, но делала это куда убедительнее меня. По крайней мере, мне верилось, что она читает.
— Хватит на меня смотреть, — прошипела она. — В твоих интересах читать. Первый тамада, — она посмотрела на экран смартфона, — придёт уже через десять минут.
— Куда придёт? — оторопел я.
— Сюда, — невинно улыбнулась она.
Я подумал, что два года собирал себя по кускам. Склеивал. Пытался начать жить по-новому, иначе. Так, как не умел. Получать удовольствие от жизни. Для того, чтобы в один прекрасный день в город вернулась Мышка и нахер все разнесла. Я сжал виски ладонями и обречённо застонал. Мне даже её убить не хотелось. Хотелось самому убиться. Например, выброситься в окно. Как жаль, что всего второй этаж — максимум сломаю второе колено. Хотя в таком случае я попаду в больницу, и мне не придётся идти на эту свадьбу. Вариант.
— Мышка, — попросил я. — Пожалуйста, умри сама. Ужас, как в тюрьму не хочется.
— До свадьбы две недели, ты понимаешь? Маринка с трудом ходит, сестрами она не обзавелась, Аньку мы не хотим, мама Маринки приедет перед самой свадьбой, я не смогу одна. Я тоже терпеть тебя не могу, но я не справлюсь. Честно. И не стоит так бояться….
— Единственная тамада, которую я помню, — аналог Верки Сердючки. Если ЭТО придёт ко мне в офис, я плюну на свадьбу и придушу вас обеих.
В дверь постучали. Леночка, кто ещё? Однако я напрягся. Я уже не ждал от судьбы ничего хорошего.
— Да?
Дверь приоткрылась. Ленка была подозрительно пунцовой.
— Руслан Олегович, — сказала она, с трудом сдерживая смех. — К вам…по-моему, к вам Верка Сердючка.
— Нет! — ответил я максимально твёрдо, пытаясь держать себя в руках. — Лена, скажи ему…ей, что я в экспедиции на северном полюсе.
— Но… — попыталась возразить Мышка.
— Я здесь работаю! — сорвался я. — Ты вообще чем думала?
— Так что мне делать? — подала голос Лена.
— Пожалуйста, сделай так, чтобы это исчезло.
Лена кивнула и вышла. Я повернулся к Мышке. Выглядела она воинственно.
— Это же несерьёзно. Человек приехал на встречу… Знаешь, как сложно найти хорошего ведущего, когда время поджимает?
— Несерьёзно превращать в фарс мою работу.
Дверь снова хлопнула, на этот раз кусок штукатурки отвалился.
— Не надо, пожалуйста, — обратился я к небесам.
И обернулся, уже понимая, что моя просьба осталась проигнорирована.
На пороге кабинета стояло нечто. На нем был яркий макияж, грудь размера этак шестого и ослепительно алое платье.
— Какого хрена? — поинтересовалось нечто прокуренным басом.
Я перевёл взгляд на Мышку. Она уткнулась в свои бумаги так, словно ничего интереснее в жизни не видела.
— Какого хрена меня приглашают для беседы, предварительно упомянув, что явиться надо непременно в сценическом костюме, а потом отказываются от встречи именно по этой причине? На улице, блядь, плюс двадцать, мне жарко в этих сиськах!
Мышка засопела. Я представил, как стискиваю руками её горло, так, что сопеть она уже не сможет. Определённо. Никогда.
— Какого хрена, — повторил я вопрос тамады. — Ты пригласила его сюда в этом долбаном костюме?
— Я подумала, что это будет забавно. Смотри, как забавно! Ха-ха! Смотри, твоя Леночка смеётся!
Леночка и правда смеялась. Улыбался и Дима, мой компаньон, и ещё пяток человек, столпившихся в приёмной и заглядывающих в кабинет через открытую дверь.
— Руслан, — произнёс Дима, силясь не смеяться. — Мы не все знали о твоих личных….эм, пристрастиях?
Моё персональное нечто стояло, уперев руки в крутые бока, и сурово взирало на меня из-под напомаженных бровей. Я мечтал взять Мышку за волосы и удушить, ткнув аккуратным носиком прямо в гигантское декольте приглашённого ею ведущего. Я чувствовал на себе взгляды, чувствовал каждый нюанс. Мышка смотрит настороженно, Нечто оскорблённо, все остальные — со смехом. Я чувствовал, как горят мои уши. Как в восьмом классе, когда я выпендривался перед одноклассниками, а взявшаяся из ниоткуда бабушка спросила при всех, доел ли я кашу и почему не надел вязаные носки.
Но сейчас-то я знал, что делать. Это я понял ещё на пике своей карьеры. Любой неприятный вопрос можно разрешить, просто открыв кошелёк. Я полез в свой, главное, чтобы там наличные были, уже представил, что со мной будет, если налички не окажется, и успел прийти в ужас заранее. К счастью, купюры в кошельке имелись. Я достал одну приличного достоинства.
— Неустойка? — спросил я и протянул купюру.
